Книга Моя бывшая жена, страница 146 – Оливия Лейк

Мы обе расплакались и обнялись. Долго проговорили, делясь новостями. Мне предложили не только принять ребенка, но и стать крестной. Соня шепотом делилась, как Илья радовался, когда узнал о пополнении в семье. Что они много говорили о произошедшем и даже обратились к специалисту. Психолог после двух сеансов объявила, что они научились слышать друг друга, и это самая короткая психотерапия в ее практике. Меня расспрашивала об отношениях с Сашей. Извинилась снова, что так отреагировала на них. И о Кирилле говорили.

— У него тоже попросила прощения. Я, уж извини, – взбодрилась Соня, – никак не могу понять, как можно было изменить такой шикарной женщине, но приняла тот факт, что нельзя осуждать, тем более, когда дело не касается меня.

— Сонь, а ты можешь мне помочь? – спросила, когда спина затекла от постоянного сидя-лежания. – Найди мне куртку какую-нибудь. Прогуляться хочу.

Через пять минут мы уже шли по внутреннему дворику больницы. Я обожала весну: ту самую пору, когда снег уже сошел, а трава только-только пробиваться начинала. Уже пахло весной, но холод продолжал обжигать щеки.

— Мария, а вам разве разрешены прогулки?

Мы с Соней одновременно обернулись.

— Саша… – прошептала одними губами. С ним мы виделись, конечно – каждый день приходил. Но сейчас все как-то по-другому. Острее, интимней. Я соскучилась. Он необходим мне: его надежность, нежность, любовь.

Соня, улыбнувшись, оставила нас одних. Мы с Сашей так и стояли, разделенные парой метров и пожухшим, но не увядшим за зиму газоном. Я сделала шаг к нему, робко улыбнувшись, и Саша бросился ко мне, крепко сжал в объятиях, словно ждал какого-то знака.

— Господи, как я боялся, что не смогу больше обнять тебя, – шептал мне в волосы и, казалось, говорил не только о моей возможной смерти. – Маша… Маша моя…

— Я здесь, – откинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – И я никуда больше не денусь. Я твоя…

Я не выбирала между двумя мужчинами. Я уже выбрала: тогда, когда ушла от Кирилла. Я выбрала себя.

Меня выписали. Через две недели после этого Кирилл, дотошно расспросив моего лечащего врача и убедившись, что дача показаний не будет для меня стрессом, повез в Управление. Поскольку дело касалось сотрудника федеральной службы безопасности допрашивали меня долго и очень тщательно. Кир считался лицом заинтересованным, поэтому был отстранен от дела, но это скорее на бумаге. В реальности не отходил от меня ни на шаг и осаживал всех, кто пытался хотя бы взглядом надавить.

— Не могу поверить, что Антон, можно сказать, сам убил Марину. И сына…

Мы с Кириллом сидели в машине возле Морозовского сада. Весна в этом году ранняя: почки разбухли, а на кленах уже лопнули, обернувшись яркими молодыми листьями.

— А я постоянно думал, прикидывал варианты. Если бы не я… – на меня посмотрел тоскливо. – Мы с Мариной… Тогда Абрамов не сделал бы всего этого? Она была бы жива. Ты не прошла бы через тот ужас… – нашел мою руку и приложил внутренней частью ладони к своим губам.

— Возможно… Все возможно. Но Антон – плохой человек, а плохие люди делают плохие вещи. Рано или поздно, но всегда делают. Не вини себя.

— А ты больше не геройствуй, ладно? Позволь мне защищать вас с Пашкой, – произнес с улыбкой, затем добавил: – Вне зависимости от твоего решения.