Книга Моя бывшая жена, страница 143 – Оливия Лейк

Приехал домой, но места не находил для себя еще пуще, чем по первой – когда Маша с сыном ушла. Отовсюду невидимые голоса шептали: потерял, все потерял. Совсем неважно было, кто прав, кто виноват. Все решаемо, кроме предательства. Если бы с Мариной не закрутил, шанс был бы: пусть мизерный, пусть неизвестно, к чему приведший, но мы бы попробовали. Моя самоуверенность сыграла злую шутку. Я привык управлять и подчинять, позабыв, что с тонкой природой любви, нельзя так грубо. За то и поплатился. Все решаемо, кроме предательства и смерти…

Я прошелся по дому, который любил с момента закладки первого камня. Мебель, которую выбирали с женой. Атмосферу прочувствовать старался, ту самую, что дом домом делала. Ту, что рождалась в семье, иногда в муках, но без этого никак. В мире нет ничего совершенного и идеального, да и не нужно оно такое. Мне уж точно.

— Да, – ответил, прикрывая глаза. Теща. Я не знал, как им сказать… – Анна Васильевна, как Паша?

— С Павликом все хорошо. Осваивается. Кирилл, Маша где? Я целый день звоню, она недоступна. Что происходит?

Да, материнское сердце не обманешь.

— Анна Васильевна, уже можно в город возвращаться. Опасности больше нет. А Маша… Давайте не по телефону.

— Кирилл! Быстро отвечай, где моя дочь! – потребовала жестко. Я понял, что если смолчу, хуже сделаю. Но и правда должна быть аккуратной.

— Маша в больнице, Анна Васильевна.

— Как в больнице? Почему? Что с моей девочкой?

— Потому что Маша самый храбрый и самоотверженный человек на Земле, – произнес хрипло. – Она меня спасла, Анна Васильевна. Это я должен был ее защищать, а вышло… – я зажмурился, с силой, глазам больно. Чтобы не слышать удушливых рыданий на другом конце трубки, чтобы скрыть свои, такие же хриплые и болезненные.

Это была самая сложная неделя в моей жизни. Я каждый день ждал, что Маша откроет глаза. Не мог работать нормально, хотя должен был проконтролировать, чтобы дело до суда дошло в полном боевом комплекте. Абрамов пел так, что закачаешься! Всех сдал. Пара высших чинов крышевать наркобизнес собралась. Антону обещали мою должность. Также он признал, что причастен к смерть своей жены. Подозрение от себя отвести хотел, но не думал, что так выйдет, напугать хотел. Интересно, а как думал? Дурака включил. Мы с Ильей слышали, как велел ей в машину сесть. За свое Абрамов ответит. По полной. Убить бы его, да в тюрьме больше мучений будет. В его случае смерть от пули – подарок. Девочку его правда жалко: лишилась и мамы, и папы, но родители Марины объявились, забрали внучку. Уже лучше, чем детский дом.

Каждый вечер приезжал к Маше в больницу. И не только я. Мы не договаривались с Бельским, но как-то так вышло, что сменяли друг друга у ее постели. Она в принципе не была одна. Анна Васильевна дежурила с утра, подруги приходили, а палата стала похожа на цветочную поляну. Весной Маша любила тюльпаны. Ей понравится. Она проснется и будет рада.

Врачи начали выводить ее из медикаментозной комы, но пока в себя не пришла. Мне говорили о рисках и осложнениях, но я надеялся на молодость и здоровье Маши. Синяки и ссадины еще не сошли, но они совершенно не портили ее изящной красоты. Спящая красавица.

Я сжал прохладную ладонь. Когда смотрел на нее, такую тихую и молчаливую, не мог мыслить оптимистично. На меня давило ужасное чувство дежа вю. Когда маму терял, было нестерпимо больно. Сейчас – дыра в сердце. Я не могу потерять Машку. Она должна быть. Даже если не со мной, но жить. Любое ее решение приму, главное, чтобы не бросала одного на Земле. Чтобы Паша без матери не остался. Он когда увидел ее такой… Да, у них особая связь. Мать и сын. Никто не смог ее заменить. Ни любимые баба с дедом, ни второй дед, ни я.