Книга Апокалипсис 1920, страница 2 – Артем Рудик, Вика Вокс

— Кто такие?

— Особый отдел ВЧК, пришли по поводу убийства товарища Шарикова. – сказал я.

— Не сильно вы торопились. – произнесла хрюшка.

— У нас не так уж и много специалистов сейчас. Все на фронте.

— Ну хорошо хоть сейчас пришли. Пройдёмте... – она пригласила нас внутрь и тихонечко зашагала по тёмному коридору.

Остановившись у снесённой с петель двери, женщина пропустила нас вперёд. Мы вошли в маленький кабинет, где на пушистом ковре развалилось тело пожилого мужчины. Сам ковёр был слегка окрашен уже засохшей кровью.

План действий был довольно прозаичным. Пока мой коллега осматривал труп, в чём был более компетентен, чем я, мне было необходимо опросить предполагаемую свидетельницу. Поэтому я вновь заговорил со свинкой, стараясь не слишком сильно повышать голос, чтобы не разбудить остальных жильцов:

— Кем вы являетесь?

— Я? – свинка нахмурилась, – Ну вроде как я его прислуга. Хотя... теперь я вроде вполне свободная женщина и просто помогаю старику. – она почесала подбородок, – Пожалуй это зависит от того, кто победит в гражданской войне.

— Вы в этом не уверены? – я с прищуром посмотрел на неё, чтобы слегка вывести из равновесия и заставить проговориться о большем.

Но она осталась невозмутима:

— Уверена. Я думаю, это будут наши.

Кого она имела в виду под "нашими" я так и не понял, но ответ этот был достаточно бескомпромиссен, чтобы я бросил попытки подобным образом расшатать её спокойствие и перешёл к конкретным вопросам.

— Ладно, поговорим о насущном. Когда его нашли?

— Под вечер. Он заперся у себя с самого утра и совсем не отзывался. Мы забеспокоились и решили вынести дверь. Так и нашли его. Сначала вызвали милиционера. Он первично осмотрелся, а затем решил передать дело вам. Больше никто и ничего внутри не трогал.

— Совсем никаких шумов не было?

— Нет. Он как зашёл, так и затих.

— Кто и когда последний к нему заходил?

— Кажется... – она вновь почесала подбородок и задержалась с ответом, будто бы думая о чём ей стоит говорить, а о чём нет, – Вчера к нему приходил его бывший ассистент, Заречный Павел.

— В котором часу?

— Я уж и не помню... – она отвела взгляд.

— Он практиковал, как врач, верно? – спросил я, с порога комнаты приметив лежавший на ореховом столе стетоскоп.

— Да... – вновь неуверенно произнесла моя собеседница.

— Значит, наверное, у него должна была быть книга приёмов? Ну та, в которой написаны имена посетителей и время встречи с ними.

Она помялась на одном месте и нервно притопнула ногой. Я продолжал наседать:

— Могу я её посмотреть?

Она неловко кивнула и стала удаляться куда-то вглубь квартиры, но на один момент я её остановил и грозно сказал:

— Если там сейчас не будет страницы или последние пометки будут замазаны, то я вас арестую за препятствование действиям органам советской власти. Ну так, мало ли вы решите сейчас сделать что-то, о чём потом пожалеете.

Не ответив, свинка быстрым шагом проследовала в, по всей видимости, свою комнату и оттуда послышался отчётливый звук перебирания всякого хлама. Чтобы у неё было меньше желания совершать опрометчивые действия, я последовал за ней и встал на пороге уже её коморки. Вскоре она достала книжку в толстом кожаном переплёте и дрожащими руками передала мне.

Я взял фолиант в руки и пролистал жёлтые страницы, сверху донизу расписанные именами и датами, вплоть до самых последних страниц. Там, вчерашним числом, действительно числился гражданин Павел Заречный. А вот уже сегодня утром была интересная запись: "Девять часов, Матфей".