Книга Это все монтаж, страница 89 – Лори Девор

Генри прикусывает мое плечо, когда кончает – не сильно, но я все равно чувствую боль, так же остро, как чувствую себя живой. Он отпускает меня, и я устало опускаю ноги на пол, но тут он снова находит меня пальцами и помогает мне тоже достичь разрядки – с закрытыми глазами и сотрясающим тело вздохом. Наконец-то.

Когда я открываю глаза, меня встречает все такой же белый и невыразительный потолок.

Я тяжело дышу и указываю в сторону ванной:

— Мне надо… – начинаю я. Генри кивает, все так же молча, и я подбираю с пола трусы и иду в ванную, где справляю нужду.

Пока мою руки, рассматриваю себя в зеркале, в большой, яркой, чистой ванной. Дотрагиваюсь до темного пятна на плече, где явно скоро расцветет синяк. Придется иметь это в виду, когда буду подбирать наряды на следующие несколько дней.

Я уже вернулась в игру, снова думаю о шоу. Подумываю над тем, чтобы выиграть. Подумываю над тем, чтобы выиграть Маркуса.

«Я не должна быть такой тощей», – думаю я, рассматривая свое тело. Я хочу есть. Я хочу есть, я выгляжу изможденной, и я все еще стерва.

Может, это и к лучшему, что все об этом знают.

Когда я возвращаюсь, Генри сидит на краю кровати и что-то листает в телефоне. Я сажусь рядом, так близко, что мы друг друга касаемся.

— Привет, – говорит он, опуская телефон.

— Кажется, – говорю я, – мы нехило облажались.

— Ага, – соглашается он. Мы сидим и пялимся перед собой, пока Генри наконец не нарушает молчание: – Хочешь поговорить об этом?

— Да не особо.

— Понял.

— Я могу… – говорю, делая руками какие-то неловкие пассы, но вскоре сдаюсь. – Еще?

— Тут такое дело, – начинает Генри, почесывая затылок, – я вроде как живу здесь не один, а с другим парнем из съемочной группы, и если он вернется, а мы…

— Да, – признаю я проблему. «Сжечь дотла», называется. – Ладно, – я хлопаю руками по обнаженным ляжкам и встаю. – Я тогда пойду, наверное.

— Когда ты говоришь «пойду»…

— Хотела ли я сказать, что тебе придется проводить меня до номера, потому что ты контролируешь абсолютно все аспекты моей жизни? Да, – подтверждаю его догадку.

Он улыбается сам себе и выуживает из бумажного завала на тумбочке ключ-карту. Мы оба идем к двери, но тут я останавливаюсь.

— Генри, – говорю я. Он у меня за спиной, но я не оборачиваюсь. – Я не хочу, чтобы меня возненавидела вся Америка. Я и без этого достаточно себя ненавижу, понимаешь?

— Это все ерунда, просто тут так принято, – отвечает он. – Мы приписываем участницам роли, на которые они подходят. Истории меняются, ничто не высечено в камне.

— Моя не изменилась, – говорю я.

Я чувствую его за своей спиной, как холодное дуновение. Он приникает губами к моему плечу, прямо к синяку, и легко касается моих бедер руками. На миг я закрываю глаза и отдаюсь ощущениям.

— Тебе не обязательно продолжать играть, – говорит он, сжимая мои бедра. – Это все не настоящее. Маркус… – Он не договаривает.

Я оборачиваюсь и смотрю на него. Его пальцы все еще легко меня касаются.

— Что – Маркус?

Генри убирает руки и опускает глаза на паркетный пол под нашими ногами, на свои кроссовки за пятьсот долларов, в которых он меня трахнул. Берет себя в руки, и снова глядит на меня.

— Он не собирался делать предложение Шейлин.

— Что?

— Он сам испортил отношения с ней, состроил из себя жертву, чтобы получить главную роль в этом сезоне. У него и в мыслях не было делать ей предложение.