Книга Это все монтаж, страница 86 – Лори Девор

Сейчас я читаю одну из этих книг – ту, которую, судя по аннотации, восторженно рекомендовала писательница, с которой я периодически сталкивалась в литературной тусовке Нью-Йорка. Она так и не запомнила мое имя, сколько бы раз мы ни встречались. Таков был мой трагический изъян: я недостаточно успешная и недостаточно симпатичная в общении.

Я заметила, что Генри утащил Аалию и Кендалл на междусобойчик, поэтому знала, что его не было на свидании втроем. Я стала понимать, что в этом сезоне продюсеры, казалось, стараются держать Генри и Маркуса как можно дальше друг от друга, что на самом деле было не лишено смысла. Интересно, не был ли Маркус истинной причиной, по которой Генри не хотел возвращаться на «Единственную» в этом сезоне? У него явно нет никаких проблем со всеми остальными мерзостями, которые он делает день за днем.

Что же такое сделал Маркус, что так задело тонкую душевную натуру Генри?

У меня есть бокал вина и уйма пустого времени. Иду в ванную, наношу на лицо маску и по пути обратно к кровати замечаю кое-что на углу тумбы, где обычно должен бы стоять телевизор, если бы его не изъяли из номера до нашего прибытия. Это папка, и лежит она подозрительно далеко от края.

Мне знакома эта папка. Шарлотта держала ее в руках, когда зашла ко мне в комнату. Я настороженно поднимаю ее и читаю, что написано на обложке.

«Единственная», сезон 32

Я прекрасно знаю: что бы я там ни прочитала, меня это не обрадует. Знаю, что от этого в глубине души буду себя ненавидеть, как когда отправляешь кому-то рассерженное электронное письмо, а потом с ужасом ждешь ответа. Но я все равно открываю папку.

Сначала идет расписание съемок, с пометками. Канкун. Париж. Сент-Этьен-Вале-Франсез. Перечеркнутые названия других отелей, домашние адреса, список арендных компаний. Чувство тревоги и неизбежности, когда я вижу адрес своих родителей, записанный, предположительно, неаккуратным почерком Шарлотты.

Следующий раздел – номера комнат всех участниц и продюсеров, а также съемочной группы, в большинстве своем остановившейся неподалеку, в отеле попроще.

А потом я дохожу до истинного содержания папки. Целые страницы информации о каждой участнице. Шарлотта тщательно прошлась через списки и отметила всех покинувших шоу жирными красными крестами. Листы бумаги с нашими короткими биографиями и небольшим фото в правом верхнем углу усыпаны нацарапанными ее рукой заметками на полях.

Кто-то другой, чей почерк отличается от почерка от Шарлотты, приписал зеленым маркером вверху страницы, даже до наших имен, прозвища для каждой из девочек. Я прихожу к выводу, что эти приписки были здесь с самого начала, потому что ими обозначены все, даже те, которых выгнали в первый же вечер (одна даже подписана как «ПУШЕЧНОЕ МЯСО»). Некоторые девочки претерпели трансформации: их прозвища были вычеркнуты и записаны по-новому. Кэди из «МАНИПУЛЯТОРШИ-ИНФЛЮЭНСЕРА» сделалась «ДУШОЙ И СЕРДЦЕМ» – вероятно, причина мне станет понятной через несколько месяцев, когда шоу выйдет в эфир. Рикки прошла через несколько изменений: из «ПЬЯНИЦЫ» в «ПЛАКСУ» и обратно в «ПЬЯНИЦУ».

А вот и я. Мой титул, очевидно, не изменился с первого вечера.

«СТЕРВА»

Я кручу это в голове, читаю наискосок, какие еще здесь пометки. Слишком много пьет. Это кажется слегка несправедливым, потому что здесь все пьют не просыхая, но допустим. Мелочная. Наверное. Как хотите. Завышенная самооценка. Черт, мать их. Дерьмо! Всю жизнь стараешься не обращать внимания на то, что о тебе думают, и вот, приплыли, называется. Вот так вот обо мне думают.