Книга Это все монтаж, страница 70 – Лори Девор

— Какого хрена, Генри, – говорю, отворачиваясь от мойки. – Какого хрена.

— Можешь потише? – просит он, все еще глядя в стену.

— Зачем ты это делаешь? Зачем ты… – тут я умолкаю, потому что о таких вещах опасно даже говорить вслух.

— Ты оделась? – спрашивает он. Я натягиваю на себя футболку с логотипом пиццерии.

— Да, – говорю я, и он оборачивается. – Эта футболка до смешного в облипку.

— Мы все еще на этом шоу, – отвечает он, как будто мы застряли в женоненавистнической петле и понятия не имеем, как из нее освободиться. Он рассеянно ерошит свои волосы, и я прямо вижу, как он ищет подходящую фразочку.

— По поводу Лос-Анджелеса. Я не должен был этого делать.

— Зачем тогда сделал?

Он подходит на шаг ближе, наши лица разделяют считаные дюймы.

— Разве ты сама не знаешь?

— Значит, на этом все? – спрашиваю я. – Все кончено?

— Ничто не кончено, – говорит он, – потому что ничего и не начиналось.

— Если меня не подводит память, – отвечаю я, – еще как начиналось, причем трижды.

Он краснеет и отводит глаза.

— Разве оговоренные нами границы не запрещают тебе упоминать то, что произошло до шоу?

— Границы? – с вызовом спрашиваю я. – Какие нафиг границы?

— Мы не подростки. Нельзя просто творить что вздумается.

— Но ты все равно творишь.

— Прости меня, – говорит он, как будто на этом разговор завершен. Он просто взял и решил, что все кончено.

Не знаю, что заставляет меня сказать это. Смешно.

— Кажется, ты не сожалеешь.

— Жак. – Он сжимает меня обеими руками. Его теплая кожа кажется бронзовой на фоне моей, бледной. – Прости меня.

Он отворачивается, и я закипаю от гнева. Не знаю, чего я от него ожидала. Чего хотела добиться этим разговором.

— Почему ты разорвал свою помолвку? – спрашиваю я.

Он замирает, стоя ко мне спиной, глубоко вздыхает, запускает руку в волосы и наконец поворачивается.

— Зачем ты это делаешь?

— Просто ответь мне.

Пожимает плечами.

— Ты была права. Ты это хочешь услышать? Ей надоело мое нытье. Такой ответ тебя устраивает?

Я беру свой микрофон и молча ухожу.

Я здесь ради Маркуса.

Возвращаюсь в помещение, где идут съемки, тихо негодуя. Маркус замешивает тесто для пиццы с Энди, и я направляюсь к Шарлотте.

— Что это было? – спрашивает она, кидая взгляд в сторону Генри.

— Обдумывали стратегию, – отвечаю без раздумий. – Как мы обсуждали. – Протягиваю Шарлотте свой микрофон. – Поможешь с этим?

Она помогает.

— Что собираешься делать? – спрашивает она.

— Я хочу поговорить с Маркусом, – говорю, все еще глядя на то, как он флиртует с Энди. Она отводит от него глаза, не встречается с ним взглядом. Я бы такого не делала. Я бы смотрела прямо ему в глаза – думаю, ему понравилось бы. И он видел бы, чего хочу я, а я – чего хочет он.

Черт возьми, как же я возбуждена.

— Хорошо, – говорит Шарлотта, – тогда пойди и поговори с ним.

— Ты разрешаешь? – спрашиваю, вскидывая бровь.

— Больше скажу: я даю тебе свое благословение, – отвечает Шарлотта, печатая какое-то сообщение. Представляю, что она пишет. Код: красный. Сука двинулась в наступление.

Подхожу к Энди и Маркусу, и чувствую, что камера тотчас обращается ко мне.

— Маркус, – хитро улыбаюсь я, – кажется, я пропустила часть инструкций, когда облилась соусом. Можешь помочь мне, пожалуйста? – заставляю голос звучать как можно невиннее. Работает как по волшебству.