Книга Это все монтаж, страница 113 – Лори Девор

— Он имеет в виду Элоди, – говорит Генри.

— Что бы еще он имел в виду? – легко отвечаю я, не отрывая глаз от Джона.

— Прекрати валять дурака, – говорит мне Джон, переходя к делу. Он не выглядит рассерженным, скорее как отец детей-подростков, который сыт по горло нашими выходками. – Мы все еще можем исправить твою ситуацию. Ты писательница, для тебя из всех участниц в этом году наше дело выгоднее всего. Видит бог, чертовы вымирающие издательства тебе такой отличной рекламы не сделают. Дай мне тебе помочь.

Молчу, как будто обдумываю его предложение.

— Мне вашей помощи уже на всю жизнь хватило. Нет, я, пожалуй, буду теперь играть по своим правилам.

Джон хмурится.

— Нам придется уволить Элоди. Ты же это понимаешь?

Я скольжу пальцами по одному из стоящих рядом приборов, задерживаюсь на колонке. Должно быть, так они нашептывают продюсерам информацию в гарнитуры. Кто-то не обратил на Элоди достаточно внимания прошлой ночью.

— Ей было что сказать. Очень много интересных деталей о Маркусе и Шейлин. Думаю, публике захочется их услышать.

— Ты подписала договор о неразглашении! – рявкает Джон.

— Я не думаю, что вы ее уволите, – говорю, игнорируя его. – Но с другой стороны… – смотрю ему прямо в глаза, – вы запросто пожертвуете женщиной ради этого шоу, разве нет?

— Жак, – шипит Генри.

— Ой, милый, – оборачиваюсь к нему и хватаю за руку, – неужели папочка разозлился?

— Хватит, – говорит Генри. Я вижу, насколько ему стыдно. Он отдергивает свою руку.

Джон уже выглядит не таким веселым.

— Сможешь контролировать ее еще месяц, Генри? – спрашивает он, как будто меня здесь нет.

— Жак не дурочка, – отвечает Генри, – она закончит сезон и будет помалкивать.

— Еще как будет, – говорит Джон, снова глядя на меня, – если не хочет, чтобы ее засудили за нарушение условий контракта.

— Нам необязательно враждовать, – говорю я. – Можете просто выгнать меня. Я могу сохранить в тайне, что узнала о Шейлин.

— Дай-ка я тебе кое-что растолкую, деточка, – говорит Джон, – у тебя здесь никакой власти. Ты уйдешь домой, когда мы скажем. Так что держи рот на замке и устраивай хорошее шоу, иначе тебе будет в десять раз хуже. Потому что мы сейчас ступили на очень темную дорожку, и правила придумывать не тебе.

Я смотрю на него. Глаза жжет от невыплаканных слез. У меня столько козырей, но я все равно знаю, что он прав. Я отписала свою жизнь. Так что вместо этого я отвечаю:

— Делайте что хотите.

— Мы могли бы друг другу помочь, – говорит Джон с очевидным разочарованием.

Я молчу.

— Иди, – он указывает на дверь, – и да поможет господь Маркусу Беллами, если он выберет тебя. Генри, останься.

— Дождись меня, – Генри хватает меня за руку и не дает сразу сбежать. – Это всего на минуту.

Его голос мягок, но Джон все равно нас слышит, видит, как Генри меня трогает.

Я выхожу из комнаты и приваливаюсь к противоположной стене. За дверью Джон повышает голос, но я не могу разобрать, что он говорит.

Где-то минут через десять Генри выходит и поправляет надетый поверх футболки пиджак. Он смотрит на свои дорогие кроссовки, как будто собираясь с мыслями, а потом снова глядит на меня.

— Ну, – говорит он, – поздравляю, ты облажалась.

— Ага, – соглашаюсь я, – что теперь?

Он опускает голос.

— Почему ты сразу в Канкуне мне не сказала, что Маркус сказал тебе, что все знает?