Книга Мое темное желание, страница 67 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Да, – солгал я. Пришлось. Фэрроу видела меня насквозь, смотрела в душу, в существование которой я не верил, всматривалась в мое лицо в поисках того, что никогда не найдет. Эмоций.

— Она очень красивая. – Фэрроу перестала хмуриться. – Блестящие волосы, красные губы, миндалевидные глаза…

— Ты выше этого, – перебил я, мысленно задаваясь вопросом, так ли это.

— Чего именно?

— Описания национальных меньшинств через еду.

Казалось, она удивилась, но не ощетинилась.

— Я никогда не думала об этом в таком ключе.

Я вскинул бровь.

— Каково бы тебе было, скажи я, что у тебя глаза, как блины?

Она запрокинула голову и фыркнула.

— Принято к сведению. Хотя…

— Да?

— Стоит отметить, что я люблю миндаль. И блинчики тоже. – Фэрроу застонала. – Господи, как же я люблю блинчики. Липкие блинчики с шоколадной крошкой и щедрой посыпкой из миндаля.

Она была несуразна. Совсем чокнутая. Но все же мои губы дрогнули от попытки сдержать улыбку.

— Можешь идти.

Она прищурилась.

— Даже не поблагодаришь?

— За что?

— За твою руку!

— Поблагодарить тебя за мою руку? – Я моргнул, намеренно делая вид, что не понял. – Ты не швы наложила, Осьминожка, а просто замотала ее в пленку.

— Ого, ну ты и скотина.

Она резко развернулась и умчалась из ванной.

А ты моя. Я об этом позабочусь.

— Не забудь прибраться в оранжерее для завтрака, – крикнул я ей вслед. – Моя спутница оставила крошки.

= Фэрроу =

К тому времени, как я закончила, особняк Сана сверкал. Само собой, я покаталась на уродливой боевой машине Зака и перевернула вверх ногами пенис римской статуи в садовом лабиринте. (Не я же его изначально отломала.) Но в целом оставила поместье в лучшем состоянии, чем до моего появления, хотя здесь и так все было превосходно. Все на своих местах. Вплоть до зубочисток.

Когда я распахнула двойные двери и зашагала к своему древнему «Приусу», часы на экране показывали половину восьмого. Слишком позднее время, чтобы плестись в кромешной темноте по подъездной дорожке длиной в четыреста метров в любом другом городе, кроме Потомака. В остальных домах на Дарк-Принц-роуд зажегся свет. Но не в особняке Зака. Нет. Он предпочитал демонстрировать, какое адское существование влачил.

Я брела по подъездной аллее, проклиная нового босса.

Когда утром подъехала к железным воротам, охранник велел мне оставить машину за пределами владений. Только пожал плечами.

— Приказ босса.

В этом я не сомневалась. Помучить меня забавы ради – как раз в духе этого пособника Сатаны. Дешевое развлечение – смотреть, как я бегу к его особняку под дождем. Вот же мудак. И все же в нем таилась какая-то непостижимая уязвимость. У меня чуть сердце не разбилось, когда он замкнулся в себе после человеческого прикосновения.

Я не могла всецело его ненавидеть, хотя знала, что, наверное, должна.

Под ногами хрустели осенние листья. Журчание воды в фонтане ласкало слух, пока я брела мимо. Я дошла до поста охраны и на сей раз вышла через ворота, а не полезла через них. Раскинувшийся напротив особняк Коста даже с такого расстояния сверкал мягкими огнями. Я остановилась и полюбовалась им издалека. Так устала, что меня даже не беспокоило, до чего жалкий у меня вид.

На их территорию заехал фудтрак и покатил по длинной подъездной дорожке, оставляя за собой ароматы имбиря, лемонграсса и корицы. Банкетный сервис. Для обычного ужина в будний день. У меня потекли слюнки. Я не ела весь день.