Книга Мое темное желание, страница 50 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Он оставался совершенно неподвижным, когда я смахнула ее острием шпаги.

— Любопытно.

— Чем же?

— Ты осьминог, а не бык.

Сердце замерло. Вот я и сделала это. Выдала себя. Своим тупым ртом и заносчивым поведением. «Ты хотела этого», – напомнила я себе. Но почему-то казалось, что я скорее допустила оплошность, а не добилась цели. Я промолчала, к счастью, не забывая дышать.

— Ты знала… – Его хриплый голос проникал через защитные слои моей формы и скользил по коже, как черный бархат. – …что Аристотель считал, будто осьминоги глупые? Воспринимаешь это как личное оскорбление?

Тишина. Я замерла, вспоминая два последних раунда и гадая, что же выдало мою личность. Закари Сан, оставаясь верным себе, не позволил мне долго наслаждаться неизвестностью.

— Даже за маской твое умение сохранять бесстрастное выражение лица такое же посредственное, как и навыки игры в го. – Он так легко поймал мой взгляд, что я чуть не забыла, что на мне все еще была маска. – Ты была будто на иголках. Сама не своя. А это совсем не похоже на моего привычного преподавателя.

Я сняла маску и взглянула на него с усмешкой. Непослушные светлые локоны рассыпались ниже талии, окутывая все тело. Кожа блестела от пота. Мы встретились взглядом. Я не могла смотреть на этого мужчину, не чувствуя при этом, как тело гудит в ритме песни в стиле хэви-метал. Будет очень непросто все время вынужденно находиться рядом с ним. Тело слишком сильно пылало, когда он близко.

— Значит, вот как ты узнала о званом вечере. – Зак запрокинул голову, позволяя, чтобы лезвие моей шпаги в легчайшем касании прошлось по его лбу и носу. По венам несся адреналин. Он играл с огнем. – Я вскользь упоминал о нем на одном из наших прошлых занятий.

Я не ответила. Он, как обычно, уже обо всем догадался.

Зак смерил меня критическим взглядом.

— А ты и впрямь не из их числа?

— Кого?

— Их. Людей. Заурядных. Простых. Тупых. – Я промолчала. – Ну и ну. Здорово же я с тобой повеселюсь. – Его губы растянулись в ленивой улыбке. Едва уловимой. Он был невероятно скуп в выражении радости. – Моя собственная блестящая игрушка. Которой я могу наслаждаться. Измываться над ней. И ломать.

Я осознала всю серьезность своей ошибки. Я просчиталась. Где-то свернула не туда. Не стоило соглашаться на него работать. Намеренно оказываться рядом с ним. К собственному ужасу, я сделала то, в чем однажды обвинила его. Бросила игру. Ушла в раздевалку, чтобы зализать раны и перестроиться. Его мрачный смешок преследовал меня, пока я убегала, скрывшись в тени коридора и оставив его наслаждаться победой.

Закари Сан даже не удосужился встать.

Он и так знал, что уже на вершине.

Олли фБ: Видел сегодня, как родители Зака отправились после бранча по магазинам за невестой.

Зак Сан: Повторяю в последний раз: моя тетя мне не родитель.

Олли фБ: Она тебя растила, ты вечно ее стыдишься, и она говорит самую позорную хрень. Так что, по сути, эта женщина – твой родитель.

Ромео Коста: Не могу поверить, что говорю это, но я согласен с Оливером.

Ромео Коста: Любой, кто травмирует тебя до такой степени, считается родителем.

Ромео Коста: Теперь поясни, что значит «отправились по магазинам за невестой».

Олли фБ: Рад, что ты спросил. Они в прямом смысле слова подходили к ничего не подозревающим женщинам и спрашивали у них дату рождения и перечень наследственных заболеваний. Твоя Айи даже указала на одну и воскликнула: «Эта слишком маленькая, чтобы выносить ребенка размера Санов».