Книга Мое темное желание, страница 106 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Она кивнула. Меня охватило отчаянное желание. Я сам не знал, чего именно. Сжал руки в кулаки.

Разворачивайся, Зак. И уходи.

Но я не сводил с нее глаз, волнами источая враждебность. Ждал… Чего? Благодарности? Я не хотел, чтобы она меня благодарила. В китайской культуре благодарность – это формальность. Она обозначала дистанцию между людьми, а я хотел, чтобы Фэрроу была рядом.

— Ну и? – Она облизнула губы, всматриваясь в мое лицо, будто чувствовала себя неуверенно. – Тебе еще что-то нужно?

Твое внимание. Твои невыносимые замечания. Твоя сладкая киска. Особенно твоя сладкая киска.

— Чтобы ты перестала губить мои розы, – вместо этого выпалил я, вырывая ножницы у нее из рук. – Ты сама не знаешь, что делаешь.

Она тихо посмеялась.

— Я убрала весь особняк, и мне стало скучно. Сделай мне одолжение.

Я промолчал. Я и делал ей одолжение, позволяя то, что не позволил бы никому другому.

— Зак… – Фэрроу нахмурилась. – Хочешь, я к тебе прикоснусь?

Да. Нет. Господи. Понятия не имею.

Я чувствовал, будто двигаюсь в обратном направлении – как Бенджамин Баттон, возвращаюсь в школу, где не знал, как думать, чувствовать или вести себя с девочками.

Я бросил ножницы в ведро с розами, которые она накромсала.

— Можешь прикоснуться, наверное. – Хотя сейчас у меня на уме были прикосновения, свидетелями которых моей семье лучше не становиться.

Ее губы дрогнули, но она не улыбнулась.

— Давай еще раз.

Я сердито раздул ноздри.

— Прикоснись ко мне, пожалуйста.

Фэрроу вскинула бровь, явно забавляясь.

— Где?

Где угодно. Везде. Но я должен все скрывать, потому что Селеста Айи, наверное, уже готова достать видеокамеру и дать пару советов.

— К моему лицу, – процедил я, разрываясь между восторгом и унижением. Содрогнулся всем телом от этого признания. – Я хочу почувствовать прикосновение твоей кожи к моему лицу.

Это случится впервые после несчастного случая. С тех пор как его кровь капала мне на глаза и текла по щекам, будто слезы.

Мы не сводили друг с друга глаз, и на мгновение мир перестал существовать. Птицы не щебетали. Облака не плыли по небу. Мама не наблюдала за нами осуждающим взглядом.

Фэрроу сделала прерывистый вдох. Поставила ведерко с цветами на землю и поднесла руки к моему лицу.

— Расскажи мне что-нибудь, чтобы отвлечься, – велела она мягко и с нежной улыбкой. – Что-нибудь про осьминогов.

Я закрыл глаза.

— У осьминога три сердца.

— Видать, любит сильно.

Фэрроу почти дотронулась до моего лица. Я чувствовал, как ее ладони парят возле него. Затаил дыхание и приготовился.

— Это печальное создание, – возразил я, приоткрыв один глаз. – Оно не способно любить. Запрограммировано достичь репродуктивной цели, дать потомство и погибнуть. У него нет даже шанса на жизнь.

— Неужели ты в таком случае не мог назвать меня котенком? – Фэрроу наморщила нос с досадно очаровательным видом. – Согласна даже на зайчика.

— Котята – типичный выбор. А зайчикам место в особняке Хью Хефнера. – Я открыл второй глаз, решительно помотав головой. – Ты осьминог. Умная. Искушенная. Печальная.

А потом это произошло. Ее ладони коснулись моего лица с обеих сторон, обхватив щеки. Я сделал резкий вдох и закрыл глаза. Теплая влажная кожа прижалась к моей. Я заставил себя открыть глаза. Посмотреть на нее. Фэрроу задела кожу ногтями. У меня по спине пробежала дрожь.