Книга Бесчувственный Казанова, страница 138 – Л. Дж. Шэн

Минуту спустя я стоял на четвереньках в их ванной и блевал в унитаз, пока Даффи гладила меня по голове.

— Ничего, ничего. Раз ты пережил мамину стряпню, можно смело утверждать, что ты бессмертный.

* * *

У Маркэмов была традиция. В первый день сезона они ездили собирать яблоки. А поскольку в этом году Даффи с ними не будет, они решили сделать это, пока мы в гостях.

— Само собой, ты не обязан идти. – Даффи стояла в выделенной для меня коморке, которая раньше была ее комнатой. Она надела желтое летнее платье, которое выглядело, как ожидающий кульминации оргазм. – Это просто глупая традиция. Наверное, ты хочешь осмотреть Лондон.

Я любовался ею, лежа на ее детской кровати и сложив руки под головой. Комната так сильно походила на саму Даффи, что это даже казалось нелепым. Обои в бежевую и лавандовую полоску, шторы с драпировкой, и все ее памятные вещи, разложенные по ящичкам с пометками, к какому году они относятся. А еще тут висели плакаты с принцем Уильямом, которые, я уверен, она не хотела обсуждать.

— Я был в Лондоне двенадцать раз. Перепробовал все туристические занятия, – сказал я, стараясь преуменьшить их значение. – Сбор яблок звучит заманчиво.

Мы не спали вместе со вчерашнего дня, когда ей пришло сообщение от Сосунка, и я начал заводиться. И волноваться. И, черт подери, психовать, как любила говорить Поппинс.

— Хорошо, прекрасно. Выезжаем через полчаса. Тебя устраивает?

— Дайка загляну в свое расписание. – Я взял телефон и провел пальцем по выключенному экрану. – Ага. Есть окошко между сегодняшним днем и днем «ЧЕРЕЗ ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ ГРЕБАНЫХ МЕСЯЦЕВ, КОГДА ТЫ НАКОНЕЦ ПОЛУЧИШЬ ГРИН-КАРТУ».

— Мне предоставят ее раньше. Юрист сама так сказала. У нее же связи в иммиграционной службе. Потому мы и здесь, – поспешила заверить она, несомненно считая, что меня это обрадует. – А потом ты отправишься в очередную экзотическую страну.

— Я уеду, как только ты получишь визу, – сказал я, с трудом выдавив слова.

— Поняла. И… спасибо.

Я пожал плечами и изобразил акцент коренных лондонцев.

— Хотелось бы думать, что у меня терпение святого.

Она поморщилась.

— Тим – тот еще кадр.

— Мне нравятся такие кадры. Никогда не извиняйся за свое племя. Это твои люди. Все остальные – всего лишь гости в твоей жизни.

Даффи задержалась на пороге, все еще не готовая уходить.

Я вскинул бровь.

— Я могу тебе что-нибудь предложить? Выпивку? Совет? Секс?

Она прикусила кончик ногтя, хмуро потупившись в пол.

— Просто хотела тебя поблагодарить.

— Ты уже поблагодарила.

— Нет. Не за визу. За то, что привез меня сюда. Я очень признательна.

— Не стоит благодарности. А теперь принеси мне пару таблеток обезболивающего. Голова раскалывается.

* * *

Мы втиснулись в «Сааб» Кирана.

Путь до яблоневого сада напоминал цирковое выступление с клоунами, набившимися в машину. В чертовой штуковине не было даже ремней безопасности, а стекло в одном из окон провалилось, поэтому оно теперь всегда оставалось открытым. Даффи пришлось сесть мне на колени, что оказалось прекрасным решением для моего морального духа, и настоящей трагедией для меня. Киран вел машину, будто с завязанными глазами, перестраиваясь из полосы в полосу и то и дело проскакивая на красный свет, а миссис Маркэм, вскрикивая от ужаса, лупила его по шее с заднего сиденья. Тем временем Тим, сидя на пассажирском сиденье, врубил на полную громкость песни Slade на CD в стереосистеме Кирана. Возникло такое чувство, что я что-то принял, что перенесло меня в девяностые, и меня усыновила неуравновешенная, но милая семья.