Книга Теперь открой глаза, страница 69 – Николь Фиорина

Светлая голова ее снова исчезла в кухне. Другого я от нее и не ожидала.

— Все в порядке, – я сделала шаг к гостиной, пройдя мимо нее. – Я все равно не голодная.

— Решила поголодать? Или просто ленишься? – услышала я из кухни.

И замерла на полпути, сжав руки в кулаки.

— Просто устала, – выдавила я.

Уже почти шесть тридцать, значит, в Великобритании ближе к двенадцати. Да, я устала, но с отцом придется поговорить. Мы не общались с самого моего возвращения: я избегала обоих, чтобы придумать, что им вообще сказать.

Диван наш был в форме буквы L, и я упала на подушку по другую сторону от отца. Он посмотрел на меня, и я почувствовала себя так, словно оказалась под микроскопом. Я сунула руку под бедро, чтобы не дергаться.

— Прости.

Отец схватил пульт с подлокотника и убавил звук. Лучше бы он этого не делал: я не горела желанием, чтобы нас услышала Диана. Не то встрянет еще посреди разговора. Кустистые брови отца поползли вверх, и он скрестил ноги.

— За что ты извиняешься?

Я не знала, за что извиняюсь. Просто хотела помириться с ним, раз уж теперь я снова живу под его крышей. Ему и так нелегко пришлось: их с Дианой брак пострадал из-за меня. Я этого и не замечала… пока со мной не случился Долор и сердце мое не оттаяло. А может, со мной просто случился Олли. Или они оба.

— За то, что все так вышло. Что все дошло до такого.

— Спасибо, Мия.

Я услышала смех Дианы, и от звука его внутри все сжалось.

— Брюс, не ведись на это. Мия – прекрасный манипулятор, она постоянно этим занимается. И извиняется только потому, что ей больше некуда пойти. Двадцать лет, а ничего за душой нет.

Диана снова засмеялась, и смех ее отдавался эхом от безжизненных белых стен дома. Возможно, я этого заслуживала. Я десять лет превращала их жизни в ад ради собственного удовольствия.

Прежде я бы ответила какой-нибудь колкостью. Сострила бы. Может, прокомментировала бы, что Диана и дня в своей жизни не работала и жила на деньги со страховки матери. Они оплачивали ее маникюр и уроки йоги… такого от меня и ждали. Отец посмотрел на меня, словно слова эти вот-вот сорвутся с моих губ… Из кухни доносились приглушенная песня и звон посуды в раковине.

«Оставленный в пустыне. Руки за спиной. Сотни направленных на меня винтовок».

— Я просто хотела извиниться, – повторила я и поднялась. – Спасибо за то, что позволили мне пожить тут до суда.

В воздухе повисла неловкая тишина, и я подошла к лестнице, даже оглянувшись и никак не прокомментировав бормотание Дианы. Может, остаться с Олли в отеле и было более притягательным вариантом, но если бы я это сделала, то лишь сбежала бы от своих проблем.

И я поднялась по лестнице, и громкость телевизора прибавили. Я все еще оставалась временной проблемой, которую можно игнорировать. Заменить проводку, если заискрит, и все.

Моя старая комната давно перестала быть моей комнатой. Ее переделали в гостевую спальню: на обоях красовались цветочки, повсюду стояла плетеная белая мебель, а над кроватью висела надпись «Добро пожаловать». На кровати лежало белое одеяло, и высилась горка крошечных подушек – тоже белых, плюшевых и совершенно бесполезных. В углу, там, где раньше стоял мой стол, находилась вешалка для гостей. Я была уверена, что к Джеттам никто никогда не приезжал.