Книга Теперь открой глаза, страница 71 – Николь Фиорина

— Я приду, Мия. Я буду приходить каждое утро. Буду здесь, пока ты не найдешь то, что ищешь.

На следующее утро

Большую часть жизни я была активной и утром, и ночью. Я могла не спать всю ночь и говорить с ночным небом, моим лучшим другом. До Долора я выпрыгивала из окна в липкие летние ночи и лежала под звездами на колкой, неудобной гальке и задавала вопросы, на которые не могли ответить ни учебники, ни Гугл. Например: была ли Земля девятым черновиком Бога, потому что Венера оказалась слишком горячей, а Марс – слишком холодным? Может, в первый раз у него просто не получилось. Существовала ли параллельная вселенная с другой Мией в других обстоятельствах: где дядя никогда ее не домогался, мама выжила, у нее была куча друзей и она ходила на вечеринки в выпускном классе? И как именно человечество выдумало слово «сырость»?

Ночь никогда мне не отвечала, только слушала. Потому мы, наверное, и ладили так хорошо.

Я так и не нашла того, с кем могла бы говорить, пока не услышала голос Олли. Он быстро украл звание лучшего друга у ночного неба: он слушал меня ночами напролет, когда я забиралась к нему через вентиляцию.

«Земля – это девятый черновик Бога?» – спрашивала я его.

«Ничто не идеально, Мия, а вот Бог – да. Он все делает не без причины. Может, остальные восемь здесь для баланса».

«Существует ли параллельная вселенная?» – мучала я его в форте из простыней, который мы придерживали руками.

«Если такая и есть, надеюсь, там я тоже встретил тебя. Надеюсь, мы с тобой вместе в каждой вселенной».

«И что вообще творится со словом «сырость?».

«Просто «слизь» уже заняли».

И засыпать, когда у меня не оставалось вопросов, было легко. С Олли казалось, что все будет в порядке, даже если ответы на все вопросы найти нельзя. Рядом с Олли космос и время переставали существовать, и я провалилась в теплую кому безо всяких тревог.

И сейчас его не было рядом, но я держалась благодаря воспоминаниям.

На этот раз я проснулась до того, как в комнату зашла Диана, и тут же выглянула в окно.

Олли уже стоял внизу: опирался на серебристый «хэтчбек» со стаканом из «Данкин Донатс» в руке. Другая покоилась в кармане его худи. Должно быть, он почувствовал, что я на него смотрю: поднял взгляд и заметил меня.

Во сколько он сюда приехал?

Между нами было по крайней мере пятьдесят футов, окно и целая ветка, но его глаза все равно отыскали мои, несмотря на все препятствия. Он выпрямился и улыбнулся. Достал руку из кармана и легонько мне помахал.

Я помахала ему в ответ.

Он поднял вверх палец, поставил кофе на капот машины и открыл дверцу со стороны водителя.

Олли стоял ко мне спиной, и я воспользовалась паузой и попыталась привести в порядок волосы. Утром только левая сторона у меня выглядела сносно. На плечах висел огромный свитшот с надписью «Чемпион». Я опустила руки – Олли повернулся ко мне и поднял вторую чашку с кофе, словно подношение.

Я покачала головой.

Он снова поднял вверх палец.

Достал из-за спины белый бумажный пакет и тихонько потряс им перед собой.

Я рассмеялась, надеясь, что из-за расстояния, стекла и дерева он не поймет, что я краснею. Что таю от его настойчивости.

Олли поднял вверх руку, словно прося «ну давай, ответь мне». Я покачала головой, и он опустил свою.

Через несколько мгновений он поставил мой кофе рядом со своим и снова нырнул в машину. Схватил рюкзак. Я наблюдала за тем, как Олли придерживает рюкзак коленом, открывает его и бросает внутрь бумажный пакет. Полагаю, внутри были круассаны и другие булочки. Олли схватил мой кофе и прошел под окном ко входной двери, исчезнув из виду.