Книга Благочестивый танец: книга о приключениях юности, страница 74 – Клаус Манн

Она склонилась к нему и, когда Андреас боязливо закрыл глаза, прошептала на ухо: «У меня будет ребенок...»

Андреас не дрогнул, он только сильнее сжал ее ладонь. «От кого?» – быстро спросил он и уже понял, какое имя она сейчас произнесет. И она, совсем тихо, ему на ухо: «От Нильса».

Они оба усмехнулись.

«Как это было, когда ты заметила? – спросил Андреас. – Тебя посетил ангел?» Но Франциска ответила: «Я плакала сначала».

«Когда он появится на свет?» – спросил он вновь. – «Через шесть месяцев». – «И как его будут звать?» – «Андреас». – «А если будет девочка?» – «Не будет. Девочки быть не должно».

И Андреас, внезапно раскрыв глаза, рассмеявшись, как будто только сейчас все до него дошло,

вскричал: «Нильс сделал сына!» «Нашего сына!» – сказала фрейлейн Франциска и прикоснулась ртом к его рукам, лежавшим на спинке стухла. «Нильс сделал нашего сына», – прошептал Андреас еще раз, и его сердце наполнилось радостью и большой нежностью. «Мы его воспитаем, мы его вырастим, вырастим». И внезапно добавил словно осененный неожиданной мыслью: «Если бы только Паульхен дожил до этого!» Фрейлейн Франциска продолжила: «Он бы посмеялся. Так высоко, как он обычно делал. Я тебе скажу, – кричал бы он, – мы сделаем это!»

«Он бы посмеялся, – задумчиво повторил Андреас, – Да, жизнь...»

На его запястье блеснула маленькая узкая цепочка, которую он получил в подарок на прощание.

* * *

Они вместе ехали на машине в аэропорт. Сидели, тесно прижавшись друг к другу. Снаружи проносились улочки пригорода.

«Сейчас Петерхен и Мария Тереза, наверное, уже не беззубые, наверное, у них выросли новые красивые зу^гбы», – неожиданно сказал Андреас. И они, охваченные таинством роста, серьезно смотрели перед собой. Андреас вдруг подумал о том, как он впервые увидел Нильса, в челне, и как он тогда гладил деревья, траву и землю.

Фрейлейн Франциска сказала: «Маленький Андреас, наверное, найдет общий язык с Петерхеном и Марией Терезой. Правда, когда ему исполнится семь, то им уже будет четырнадцать». «Да, – сказал Андреас, – мой отец тоже должен быть добр к нему – это же. так сказать, его внук».

Оба посмеялись этому.

Они стояли рядом на огромном летном поле, серо-зеленом и необъятно большом, открытом всем ветрам. Рядом с ними грохотал и угрожающе жужжал самолет, который должен был поднять Андреаса и унести его в затянутое облаками небо. Похожие на американцев пассажиры прохаживались взад– вперед, скрестив руки за спиной, в пестрых шерстяных костюмах или коричневых кожаных пальто, с сигаретами во рту. Сдали чемоданы. Пропеллеры зажужжали.

«Ты не попадешь в катастрофу?» – спросила Франциска и улыбнулась ему. «Я больше опасаюсь за то, чтобы ты не попала в катастрофу в более важном деле», – ответил он серьезно и вежливо. Неожиданно ему в голову пришла мысль: «Да, я совсем забыл поблагодарить тебя за фотографию, которую ты передала для меня, за фотографию Нильса». Тут он впервые увидел, что фрейлейн Франциска способна краснеть. «Пожалуйста», – сказала она быстро.

Отъезжающие господа доброжелательно улыбались прощавшимся молодоженам – забавным, но в то же время несколько подозрительным. На Андреасе все еще было длинное пальто из верблюжьей шерсти с узкой талией и кожаными пуговицами, на новое он еще не накопил. По сути, он совершенно не изменился с тех пор, как, согнувшись под тяжестью чемодана, въехал в этот немилосердный Берлин. А фрейлейн Франциска даже Андреасу всегда внушала легкий ужас из-за своих мрачных глаз и кирпично-красного рта.