Книга Благочестивый танец: книга о приключениях юности, страница 72 – Клаус Манн

Он сказал себе, что сейчас, пожалуй, уже достаточно. Он был блудным сыном, который сидит один, потерянный, между книг в гостиничном номере и мечтает об отдыхе. Снаружи, в коридоре, Паульхен положил конец всему тихим щелчком. Пожалуй, уже достаточно...

К вечеру его поезд подъехал бы к вокзалу родного города. В еще не совсем непроглядной, а какой-то матовой темноте опускающегося вечера, для него повешены электрические лампы, бросающие широкий желтый свет. Приглушенный шум, добродушная суета несутся ему навстречу. Разумеет– ся, его уже будут ожидать на перроне. Недовольно взволнованная его сенсационным возвращением горничная машет ему платком. Мария Тереза тоже здесь, мило одетая в серое пальтишко с пелериной. Правда, отец не пришел его встречать – он, наверное, ожидает дома. Мария Тереза обращает к нему свое маленькое, светлое лицо с чуть крупноватым и все же крошечным ртом – хитрое, но невинное.

Уже издали, щебеча, она протягивает к нему запачканные ручки, утверждая, что только недавно их мыла. Преисполненная нежности, она прижимается к нему, не зная, что он «блудный сын», а он так благодарен ей, что она берет его за руку и, болтая без умолку, ведет к экипажу Верный экипаж – он стоит славный до умиления, совсем один, несовременный, на привокзальной площади, и старые лошади – одна коричневая, одна белая – держат свои головы смиренно опущенными. Дома отец будет стоять на ступенях портала, махать ему и забудет обо всем плохом.

Андреас улыбается и мечтает. «Потом я снова смогу пойти вечером гулять с Урсулой в окрестностях города, где пустынны луга и стоят кирпичные заводы. С одной одиноко расположенной возвышенности мы смотрим на город, выделяющийся многочисленными церковными куполами на фоне вечернего неба. Вечернее небо фиолетово и затянуто облаками, но с востока уже надвигается темнота. Урсула стоит, склонив голову, ее глаза поблескивают красным».

Андреас встает, подходит к письменному столу «Пожалуй, уже достаточно, – думает он, – сейчас можно и отдохнуть...»

Он садится и пишет: «Дорогой папа...»

Раздался стук – посыльный доставил срочное письмо. Оно адресовано в Берлин и переслано сюда вслед за ним. Парижский почтовый штемпель. Сердце Андреаса готово вырваться из груди, хотя он и не узнает почерка. Его рука, разрывая конверт, дрожит. Он забывает опуститься на стул и читает стоя посреди комнаты:

«Мой дорогой Андреас! Наверное ты удивишься, что так долго ничего обо мне не слышал. Я все время был в пути. Сейчас я в Париже и живу у Терты Хольстрем, скульпторши. Мой адрес: Рю Лепик... Может быть, ты как-нибудь приедешь ко мне в гости.

С приветом. Нильс».

Андреас выпускает письмо из рук. Он тупо смотрит в пустоту, как будто слышит там громкий шелест. Его глаза похожи на глаза тех, кто слушает грандиозную музыку и полностью поглощен ею.

Шаркающей походкой он идет к телефону. Медленно произносит: «Я хочу отправить телеграмму, да, в Париж, пожалуйста. Господину Нильсу, Париж, Рю Лепик, у Гергы Хольстрем». Портье внизу, видимо, переспрашивает. Но Андреас только смеется: «Нет, господина зовут просто Нильс, – говорит он улыбаясь, – это его полное имя. Текст такой: «Прибываю немедленно самолетом. Сегодня вечером буду у тебя». Портье повторил имя, зарубежный адрес, короткий текст. Андреас сказал: «Спасибо!» и повесил трубку. Он прислонил свое все еще улыбающееся лицо к холодному металлу телефонного аппарата. Его члены расслабились. Дрожа всем телом, он тихо посмеивался.