Онлайн книга «Год моего рабства»
|
— Вы не умеете скрывать собственные желания, матушка. Главное, чтобы они совпали с желаниями моего отца. Потому что без него ваши желания не стоят ровным счетом ничего. Как ничего не стоите без него и вы сами. Но, знаете, что обычно говорит простой народ? Те, кого вы так презираете? Чтобы желание сбылось, его следует хранить втайне. Вы же озвучиваете свои так часто, что это может спугнуть удачу. Или насмешить. Стерву можно было вывести из себя по щелчку пальцев, но сейчас она сдержалась. С невероятным усилием, с побелением тонких пальцев, вцепившихся в подлокотники, с раздутыми щеками. Она вытянула губы и сцеживала долгий упругий выдох. Вдруг, Урсула вздрогнула всем телом, вскинула руку. Галавизор протяжно пискнул, засветился голубым. Она какое-то время растерянно вглядывалась, что-то читая, наконец, просияла улыбкой. Широкой, ослепительной. Это было лицо триумфатора. Выражение абсолютного счастья. Урсула тут же замахала руками, чтобы рабыни убрали подушки и помогли ей подняться, сложила руки на животе и ринулась в сторону дворца со всей возможной скоростью, доступной в ее положении. Грейн подождал, когда рабыни, следующие за мачехой, скроются за молодым бондисаном, стремительно вышел из павильона и побежал в сторону парковки. За складами с горючим нырнул в потайную дверь и углубился в сеть скрытых коридоров дворца. Тайные ходы — типичное явление в высоких домах. Ими никого не удивить. Но отец никогда не посвящал Грейна в эти хитрости. Мальчик просто шпионил за управляющим. А потом дело оставалось за малым — исследовать то, что найдено. Грейн знал каждую развилку и каждый поворот. Вычислил, где есть секретные щели в его собственных покоях, и нашел в комнатах «слепые зоны», в которых можно было оставаться незамеченным. Добраться до покоев Урсулы не составило труда. Грейн прильнул к смотровой щели как раз тогда, когда стерва входила в комнату. Кажется, она бежала. Неровная лихорадочная краснота проступила на щеках. Мачеха развернулась, замахала руками, приказывая рабыням оставить ее, но девушки не шелохнулись. Замерли, как вкопанные, лишь еще ниже опустили остриженные головы. Урсула даже топнула ногой: — Все вон! Старшая над ее комнатной прислугой, немолодая вальдорка, робко шагнула вперед: — Простите, госпожа, но мы не можем вас оставить одну. Приказ господина. — А теперь приказывает госпожа! Рабыни не шелохнулись. Урсула лихорадочно огляделась, схватила из вазы с фруктами изящный нож с резной ручкой и приставила к собственному запястью: — Я во всех красках расскажу вашему господину, как истекала кровью. И ни одна из вас, проклятые сучки, не доживет до ночи. Ну же! Дрянные рабыни! Вон! Невольницы несколько мгновений медлили, переглядываясь, но все же, одна за одной, вышли. Урсула громыхнула створкой двери, пнула стену у мраморной консоли, и из образовавшегося проема выехала «таблетка» стационарного галавизора. Урсула явно торопилась, едва не тряслась от нетерпения. Наконец, прибор активировался, зазмеилась тонкая голубая паутина, собираясь в подсвеченную мужскую фигуру. Этот человек не был высокородным — это было очевидно. Не был и полукровкой. Очень странный адресат… Когда изображение прогрузилось, имперец согнулся в почтительном поклоне: — Моя госпожа… |