Книга Год моего рабства, страница 117 – Лика Семенова

— Поцелуй край моей мантии, рабыня.

Я сжалась и отстранилась еще дальше. Он склонился надо мной, вцепился в подбородок, заставляя поднять голову так, что заломило шею.

— Все еще надеешься на что-то?

Я молчала.

— Я отберу у тебя надежду. Теперь ни Элар, ни все сиурские боги вместе взятые не помогут тебе. Отныне я — твой бог. Единый и всемогущий. Я купил тебя, рабыня. За бесценок. Как кусок гнилого мяса. Прекрасная сделка… Сделки с дураками всегда хороши. Ты будешь послушной, как вышколенное животное. Ты перестанешь даже дышать, если я прикажу. — Он улыбнулся: — Ты заменишь мне Пальмиру. Мне ее, порой, не хватает. Но Элар возомнил, что может лезть в мои дела и управлять моими желаниями…

Нет, эти ужасные слова еще не достигли моего сознания. Но я слушала голос лигура и отчетливо различала ненависть и презрение. Я осмелилась посмотреть в черное лицо:

— За что вы так со мной?

— Благодари своего благодетеля. И его запреты. — Кондор, наконец, разжал пальцы на моем подбородке, провел по щеке, нарочито легко: — И свою красоту, разумеется. Она все еще радует мои глаза и поднимает член.

Но это касание ничем не отдалось. Ничем, кроме холодного страха. Лигур опустился рядом на ковер, рука бесцеремонно легла на щиколотку и поползла по ноге. Я дернулась, но он лишь до боли стиснул пальцы, подтаскивая к себе:

— Ты позволила трахнуть себя другому мужчине. С подачи Элара, разумеется. — Он брезгливо усмехнулся, сверкнув зубами: — Будем считать это твоим выбором. Память тела утрачена, но я этому даже рад. В последнее время я не испытываю особой тяги к нежности — это слишком скучно. Есть и другие пути. Разумеется, ты будешь наказана. И за это… и за остальное.

Кондор вдруг поднялся, грубо поставил меня на ноги и потащил к столику, за которым только что сидел. Махнул рукой перед светильником, увеличивая яркость. Я остолбенела, рассмотрев, что он пересыпал между пальцев в стеклянной чашке.

Мои пропавшие листья.

Меня бесконтрольно трясло. Я все еще не понимала всего ужаса своего положения — организм защищался. Я даже не пыталась предполагать, как они появились у него.

Кондор усмехнулся, глядя в мое лицо:

— Вижу, узнала… Эуления круглолистая… И кому же ты это приготовила? Мне? Кому-то из гостей?

Я, не отрываясь, смотрела на чашку. С трудом протолкнула ком в горле:

— Себе.

Кондор молчал пару мгновений, облизал тонкие губы:

— Надо же, какая драма… Но ты лжешь, рабыня.

Я обреченно покачала головой:

— Нет.

Он усмехнулся:

— И ты готова это доказать?

Я не мигая смотрела на листья. Молчала. В голове было пусто, будто гулял ветер. Я плохо понимала, как действуют эти листья. Не знала, какая доза нужна, чтобы исход оказался летальным. Но они могли дать, если повезет, немного спокойствия медблока…

Я едва расслышала собственный голос:

— Да.

Лигур едва ли удивился, будто был готов к такому ответу. Собственноручно поставил бокал, налил алисентового вина. Взял пригоршню высохших листьев и утопил в жидкости. Я лишь с удивлением смотрела, как листья в вине бесследно растворяются. Я этого не знала.

Кондор с интересом наблюдал за мной. Будто подумав, зачерпнул еще горсть и снова отправил в бокал:

— Чтобы наверняка.

Наконец, поднял бокал и приставил к моим губам, наклоняя:

— Пей.