Книга Год моего рабства, страница 114 – Лика Семенова

Стерва с трудом поднялась, выпячивая свой живот, поджала губы:

— Верк? Что ты здесь делаешь? Неужели отец подослал?

Грейн покачал головой:

— Я тоже не сгораю от счастья видеть тебя. Нужно поговорить. Чем короче разговор, тем меньше мы будем раздражать друг друга.

Урсула повела бровями:

— Мне не о чем говорить с тобой.

Грейн усмехнулся:

— Тебе так кажется, матушка.

— Я хочу, чтобы ты вышел вон! Немедленно! — она вскинула руку, притопнула ногой. — Или я тотчас скажу твоему отцу, что ты мне досаждаешь.

Грейн кивнул:

— Похоже, у нас у обоих есть, что сказать моему отцу. Так ты выставишь рабынь? Или у тебя нет от них секретов?

Урсула подалась вперед, натянула улыбку:

— У меня нет секретов. Ни от кого. Я кристальна, как капля воды.

Грейн махнул рукой, прищелкнул пальцами:

— Рабыни, все вон! Закрыть двери!

Те молниеносно подчинились.

Теперь Урсула выглядела растерянной, снова схватилась за живот:

— Да что здесь происходит?

— Я хочу, чтобы ты присела.

Стерва шумно сцедила выдох:

— Да что ты…

Грейн без церемоний схватил ее за руку и заставил опуститься в кресло:

— И у меня к тебе просьба: не отпирайся. Не трать свое и мое время. Я не хочу слушать твою ложь.

Она буквально вжалась в мягкие подушки:

— Да что тебе нужно?

Грейн приблизился, склонился, чтобы лучше видеть ее пятнистое лицо:

— Мне нужно, чтобы ты, как можно скорее, вытащила Мираю из Кольер. Живой.

Урсула молчала, таращилась, зажимая в кулаках подол аметистового платья. Даже набрала в легкие воздуха, задержав дыхание. Щеки в лихорадочных пятнах стремительно побледнели до пугающей неестественной белизны. Наконец, глаза забегали. Она с огромным трудом сглотнула:

— Я не понимаю, о чем ты… — сорвалось едва слышно, будто она обессилила.

Нет, Грейн не ожидал ничего другого, и это доводило до зубовного скрежета.

— Не трудись. Мирая в обмен на мое молчание. Видишь, как мало я прошу. Как я деликатен.

Урсула, наконец, разжала кулаки, выпуская измятую ткань. Глубоко вздохнула:

— Молчание? — ее щеки вновь зарозовели. — Молчание о чем, мой дорогой?

— О твоих связях с Кольерами.

Уголки ее губ дрогнули, и она вдруг рассмеялась. Чисто, звонко.

— А какой тебе интерес? А? — синие глаза лихорадочно сверкнули. Она тут же закивала, будто соглашалась с собственными мыслями: — Ах, вон что… Надо признать, эта дрянь была красивая. Но ведь это предсказуемо, с твоей-то кровью. Зря твой отец надеялся на что-то. Никогда тебе не стать истинным высокородным. Ты останешься бастардом, что бы ни сделал.

Грейн схватил ее за руку, игнорируя оскорбление:

— Почему «была»?

— Потому что ее личико уже не так прекрасно. Кольеры, мой дорогой. Что с них взять?

Грейн старался держать себя в руках. Оставалась лишь надежда на то, что Урсуле, действительно, солгали. Но за последние дни могло случиться все, что угодно. На расстоянии он мог лишь верить Элару на слово. Элару, которому было довольно мало веры…

Грейн вздохнул:

— Я хочу, чтобы ты расторгла договор с Кольерами. Вытащи ее оттуда. И никто ни о чем не узнает. Обещаю.

Стерва поднялась на ноги, оправила платье, огладила пузо. По всем закономерностям она уже должна биться в истерике, но в ее лице ничто не предвещало бури. Урсула задрала подбородок:

— А никто и не узнает.

Грейн повел бровями: