Книга Год моего рабства, страница 113 – Лика Семенова

Грейн уже проклинал себя за склонность к мистификациям, но гаденькое чувство щекотало нутро. Нашептывало, что эта радость — неотъемлемая часть происходящего. Но с чем ее соотнести? Отчеты держателей красочно сообщали о том, что Мирая изуродована и едва жива. Зачем? Грейн словно пытался ухватить воздух. И не мог. Впрочем, следуя логике Урсулы, это была добрая весть… Но что-то вновь не склеивалось. После отчета Радана тогда, в ее покоях, она ненадолго впала в блаженное умиротворение, наглаживала живот. Но после вновь билась в истеричных припадках, высекла рабыню… да так, что понадобилась новая. До подобного она никогда не доходила.

Грейн неожиданно замер с поднесенной к губам румяной капангой, наколотой на крошечную серебряную вилочку. Новая рабыня… Он совсем забыл, что стерва намеревалась посетить Саклин… Этот визит должен был прибавить к ее дороге пять-шесть часов.

Теперь все сходилось. Должно быть, мачеха явится следующим рейсом — Грейн опередил ее. Иного пути не было: она не могла покинуть Сердце Империи без позволения своего мужа. А управляющий, который организовывал ее поездку, ни в чем не отступит от указаний своего господина. Значит, и апартаменты забронированы на имя отца. Не будучи женатым, Грейн все время забывал эти имперские условности, они не существовали для него. Передвигаться совершенно свободно могли лишь вдовы. Стерва не была вдовой…

Догадки оправдались. Было забронировано на отцовское имя. Имя Урсулы впишут лишь тогда, когда уладят все формальности с разрешениями. Грейн взял маленький номер недалеко от апартаментов, сверился с портовым расписанием и к нужному времени устроился на открытой террасе, с которой прекрасно просматривались интересующие двери.

Когда стерва, наконец, появилась, Липею уже накрыла влажная теплая ночь, будто ощутимой тяжестью опустилась на плечи. Окутала незнакомыми звуками и ароматами. Планета не имела ни одной луны, и было непривычно смотреть в почти беспросветную черноту, едва-едва тронутую сиреневатыми размазанными пятнами далеких звезд, которые размывала неизменная туманная дымка, висящая над высокими кронами.

Грейн наблюдал, как местные рабы заносили в апартаменты багажные контейнеры. Потом появилась Урсула в сопровождении одного из администраторов. За стервой семенила вереница рабынь. Грейн прекрасно знал всех этих девушек в лицо и не заметил ни одного нового. Неужели она никого не купила? Мачеха слишком любила тратить деньги и никогда не возвращалась с пустыми руками.

Теперь ждать было невыносимо. Грейн нервно крутил в пальцах ножку бокала, то и дело вскидывал взгляд на двери. Наконец, администратор, облаченный в небесную мантию, вышел в мягко освещенный лаанскими светильниками коридор, за ним — рабы Садов Равновесия. Грейн подождал, пока они поедут вниз на платформе лифта, и вошел.

Рабыни в приемной тут же узнали его. Замерли, склонив остриженные головы. Грейн беспрепятственно прошел по изогнутому мостику над бассейном с фонтаном, спустился по ступеням. Урсула сидела напротив окна в мягком парящем кресле, вытянув ноги. Подняла глаза, но тут же опустила, будто не доверяла увиденному. Наконец, посмотрела вновь, и Грейн заметил, как на бледных щеках проступили неровные розовые пятна. Но ему было плевать.