Книга Год моего рабства, страница 110 – Лика Семенова

Пальмира больше не приходила, но меня ожидал настоящий сюрприз. Я даже не поверила глазам, когда увидела в дверях Финею. Имперка взвизгнула и кинулась мне на шею:

— Привет, подруга!

Я обняла ее, в очередной раз отмечая, какая же она хрупкая. Даже опомнилась не сразу.

— Как ты здесь?

Та просто светилась:

— Вместо Пальмиры прислали! Представляешь! У этой грымзы что-то там стряслось. Опять на людей кидается. Как же я рада, что у тебя все в порядке!

Я опустила голову, когда увидела за ее спиной знакомых девушек с чемоданчиками:

— Зачем ты пришла?

Финея хмыкнула:

— Красоту наводить! Впервые такое дело поручили! До-ве-ря-ют! Не могу же я… ну, не справиться. Работы, конечно… — она закатила огромные глаза.

Значит, Пальмира была права. Во всем права. Грейн все же придет… Я не понимала, радовала меня эта мысль или огорчала. Теперь я думала лишь о том, как избежать его вопросов. И видела лишь самое женское решение.

Я посмотрела на Финею:

— Сделайте из меня красавицу. Только прическу не трогайте, Пальмира недавно переделала. Мне нравится.

Финея энергично кивнула и с важностью принялась давать указания другим рабыням. А я была благодарна ей за болтливость. Финея просто не закрывала рта, отвлекая меня от мыслей. Несла все подряд. А в моей голове колотилась безумная идея: Грейн рано или поздно уснет. Охраняется ли сепара?

Я чувствовала себя так, будто уже решилась наверняка и бесповоротно. Даже не помнила, как мы шли по коридорам в сопровождении неизменных вальдорцев. Я будто очнулась, стоя перед створкой двери, которая с шуршанием поехала в сторону: я все еще не знала, хватит ли духу.

Радан выложил все. Правда, поначалу пытался юлить. Но смотритель оказался трусоват и жаден, страх господина был сильнее гнева госпожи. Радан ползал в ногах, умоляя не распространяться о его болтливости. Жалкий, истеричный, с бегающими глазами. Грейн его таким и помнил… Нет, теперь предатель отвернулся от этой стервы, но свою долю все же получил. Чтобы оставаться молчаливым, когда Грейн выйдет за дверь.

Но как эта полоумная могла решиться на подобное? Связаться с Кольерами, понимая, что это незаконно? Речь даже не шла о простом содержании рабыни или бойца, что, впрочем, все равно табу для любого высокородного. Высокие господа могли лишь ставить, заказывать услугу, развлекаться, но не организовывать. Само собой, было бы верхом наивности полагать, что они так и остаются в стороне. Грейн мог назвать, как минимум, пятерых, которые содержали бойцов. Но если ходят слухи, то рано или поздно они достигнут ушей Императора. Урсула же ставила на свободную чистокровную имперку. И это было безумием. Грейн даже не пытался понять, откуда она взяла такие деньги. И как этому трусливому жалкому засранцу удалось договориться с держателями. Были понятны лишь мотивы. Радан хотел отомстить за прилюдное унижение. Мелко, недостойно, подло. А Урсула… Она тяжело перенесла потерю ребенка, увлеклась мистификациями. Она связала свою беду с тем проклятым цветком, с Мираей. И теперь, снова забеременев, загорелась принесением некоей сакральной жертвы. Она уверилась в мысли, что чем больше страдает Мирая, тем здоровее будет ее дитя.

Безумно. Но отчаяние и страх тоже имеют свою логику, пусть и не всегда понятную с первого взгляда.