Книга После брака. Любовь со сроком давности., страница 2 – Анна Грин

Я облизала пересохшие губы.

Истерики не было, ещё просто не дошло осознание, что все, конец.

Валера не признался в своей измене для того, чтобы облегчить себе душу и не скрываться, Валера признался в своей измене, потому что он поставил точку, а это значит, что финалом этого разговора будет то, что я развернусь, зайду в гардеробную и начну складывать его вещи в чемодан.

Финалом этого разговора будет то, что я завтра утром поеду к своему юристу. Составлю исковое и подам на развод.

Финалом этого разговора будет не самое приятное, когда надо будет объясниться с родителями, с детьми, когда надо будет как-то подать информацию о том, что мы с Валерой расстаёмся.

Без призмы того что я буду страдать по нему, плакать в подушку. А он там будет веселиться.

Я не хотела, чтобы меня жалели.

— Или, может быть, у Дегтярёвых? Алина же… — я набрала в грудь побольше воздуха, — Алина же, помнишь, представляла своих подружек, как будто бы они на выданье.

Валера перехватил меня за плечи, но я постаралась вывернуться. Прикосновение показалось чуждым, нелепым и безумно болезненным, как будто бы он мне кожу продавливал вместе с костями, да и не я сейчас была. А на моём месте восковая фигура, которая от любого тепла готова была развалиться.

— Или, может быть, — я поспешно провела языком по губам. Выпустила вздох сквозь зубы, прикрыла глаза, только чтобы не не сталкиваться со взглядом Валеры, от которого сейчас веяло холодом, да таким, что внутри все замерзало…

Чёртова сказка про мальчика, у которого было сердце изо льда. Именно история Кая почему-то сейчас приходила мне на ум.

— Или, может быть… Это были того Осетины?

— Тебе сейчас это так важно? — недовольно рыкнул Валера, делая шаг назад и упираясь затылком в одну из полок гардеробной.

— Ну, тебе же зачем-то важно было сказать об этом сейчас прямо так…

Что-то произошло в его отношениях с любовницей. Что-то, что заставило его сделать выбор.

Произойти могло многое. Например, он вдруг понял, что он любит её настолько сильнее, чем меня, что я всего лишь мешаю, та самая ненужная деталька, которая поскрипывает и отвлекает больше, чем приносит удобства.

— Мне важно, потому что я не хочу больше лгать. Если бы это дело случилось лет десять назад, я, может быть, сказал об этом бы намного позже, потому что держал у себя в голове мысль о том, что дети должны подрасти, а сейчас дети взрослые и выходит, что ожидание множит только проблемы.

Валера говорил медленно. И при этом тяжело дышал.

Конечно. Признаться в том, что он изменник, предатель, человек, живший двумя жизнями, с двумя женщинами, которые никогда не пересекались, но при этом одна всегда знала о наличии другой, неприятно. Но теперь и другая знает, теперь равновесие восстановлено.

— Если бы, может быть, была какая-то другая женщина. Которая знаешь на один раз, я бы даже не заикнулся о такой проблеме, но я встретил Аду. И у нас с ней все серьёзно.

Какая она?

По-кукольному миловидная, молодая, игривая?

Зачем мне эта информация? Это верно первые признаки сумасшествия в голову лезли.

Я вышла из гардеробной. Опустилась на постель.

У него с любовницей все серьёзно. А со мной двадцать пять лет, видимо, шутка была. Надо будет зааплодировать в зале суда и рассмеяться. Хорошая шутка, выдержанная, пускай и затянутая на четверть века.