Книга После брака. Любовь со сроком давности., страница 1 – Анна Грин

Глава 1.

Начало декабря. 2023 год.

— Ты её любишь так же сильно, как меня? — с болью в горле спросила про его молодую, звонкую, тонкую…

Про его любовницу…

Когда тебе сорок три, а замуж выходишь в восемнадцать кажется, что брак, длиной в четверть века, нерушим.

Серебряная свадьба. Гости красивые, нарядные, смеются, улыбаются. И остаётся верить в то, что столько времени пройдено вместе, что ничего никогда не разрушит эту связь.

Так я думала до сегодняшнего вечера.

Мы с Валерой вернувшись с аукциона. Приводили себя в порядок, я стояла между гардеробной и спальней, убирая вещи в химчистку, а он сидел на кресле, задумчивый и до ужаса неразговорчивый.

Это не про моего Валеру было. Не про Третьякова, который владел рекламными агентствами города и был просто боженькой в вопросах пиара и продаж. Валера всегда говорил о чем-то: о бизнесе, о детях, о новых проектах, о нашей старости.

Вспоминая о старости, я чувствовала сейчас совсем омерзительное лицемерие.

Я никак не надеялась услышать в этот вечер, что он мой родной, близкий, под кожей прописанный иероглифами муж, вздохнёт и скажет:

— Я тебе изменяю.

— Глупость такая… — я даже сразу не нашлась, что ответить, посмотрела на него. Показалось, вдруг он говорил по телефону. Либо вообще сам с собой заговорил, репетируя какую-то интересную рекламную кампанию.

Но нет.

Пристальный взгляд холодных голубых глаз въелся в меня. И я от растерянности спросила про то, что он её любит, так же, как меня.

Валера вздохнул, встал с кресла и, дойдя до гардеробной, вырвал из моих рук вешалку с гладким атласным платьем цвета сапфира. Раздражённо повесил на вешалку, чтобы я не стояла статуей.

— Ты её любишь так же сильно, как меня? — повторила я, не понимая, для чего вообще это спрашивала. Валера замер. Грудь приподнялась, задевая меня. И от этого прикосновения по коже, по телу побежала дрожь.

— Сильнее.

Я могла понять все…

Я могла понять, если бы он мне сказал, что я тебе изменил, потому что был пьяный и не рассчитывал на то, что это затянется. Я тебе изменил, потому что я разлюбил тебя, и все, но сейчас его фраза звучала так: « я изменил тебе, потому что ту, другую, я люблю сильнее, чем тебя».

И это было ещё более ужасно и гадко, когда тебя сравнивают с кем-то, кто не прожил твою жизнь, кто не просыпался двадцать пять лет рядом с ним. Когда-то недовольным от простуды, когда-то радостным в преддверии рождения дочери.

Эта та, другая, наверное, оставляла мне знаки, намёки: нечаянный след от помады на воротнике рубашки. Или, например, полосы на спине. Чтобы я знала, чем занимался мой муж.

Но я двадцать пять лет жила в крепком браке. И, наверное была до ужаса слепа.

— Пару лет назад… — Валера не собирался рассказывать и унижать меня. Заставлять испытывать боль от сравнения.

Он констатировал факты.

— Познакомились у наших с тобой общих друзей. Её зовут Ада.

Несмытая тушь едким зельем стала расползаться по лицу. Едкое все было от того, что слезы солёные.

— У кого?

Зачем мне нужна была эта информация? Зачем? Чтобы знать, возможно, с кем теперь я не буду здороваться и переходить при встрече на другую сторону улицы?

Да причём здесь они, эти наши общие друзья? Причём здесь они?

— У Сафроновых? — Спросила я, припоминая тот факт, что Катя очень любила всегда приглашать море гостей и действительно на их встречах можно было потеряться. — Или…