Книга Потерянный для любви, страница 41 – Мэри Элизабет Брэддон

Мистер Лейборн рассмеялся с самодовольным видом.

— Она милейшая девушка в мире! –  сказал он. –  И я был бы счастливейшим из людей, если бы смог ее завоевать. Но не говори так, Джаред! У меня пока нет никаких прав распевать ей дифирамбы. Я всего лишь витаю в облаках.

— Думаю, недолго вы там провитаете, –  с ноткой горечи ответил Джаред, покуривая трубку. –  А чего сомневаться, коли денег много? Это только беднякам, как мы, нужно держаться от церковных дверей подальше, опасаясь, что оттуда нам прямая дорожка в работный дом. Взять хотя бы мою девочку: у нее голова неплохо устроена, да и сама она вполне ничего, если отмыть да приодеть получше. Но, помяните мое слово, долгонько ей придется ждать, прежде чем найдет себе муженька, что сможет кормить ее три раза в день и даст крышу над головой.

Лу густо покраснела от отцовских слов.

— Кто сказал, что я хочу замуж, отец? – воскликнула она в негодовании. –  Думаешь, женщине больше нечем заняться, кроме как думать о каком-то там замужестве? Уж я видала, сколько несчастий исходит от мужей на Войси-стрит. Если в старости мне придется наниматься в поденщицы, так я лучше буду вкалывать для себя, чем для пьяного мужа, как некоторые на нашей улице.

— Жизнь выглядит тяжелой штукой, если смотреть на нее с Войси-стрит! –  с добродушным смехом заметил Уолтер. –  Но, будем надеяться, вам не придется оставаться здесь до конца своих дней, мисс Гернер. Далеко не везде мужья пьют, а жены вынуждены заниматься поденной работой.

— Какой смысл надеяться на это? –  уныло протянула Лу с интонацией, которая была юношеским отражением бабушкиного нытья. –  Я мечтала об этом, когда мне было лет шесть, но к семи уже перестала, а теперь мне почти девятнадцать, и я ничуть не приблизилась к тому, чтобы распрощаться с Войси-стрит.

— Насколько вам это известно на данный момент, –  ободряюще возразил Уолтер, –  однако возможности юности безграничны. Карета Золушки вместе с феей-крестной может поджидать вас за ближайшим углом. Что ж, миссис Гернер, уже почти полночь, и, боюсь, я мешаю вам спать. Позвольте пожелать вам спокойной ночи!

(Взгляд пожилой дамы уже некоторое время тоскливо обращался в сторону кровати.)

— Но прежде чем уйти, я хочу попросить вас об одолжении.

Одолжением было согласие миссис Гернер на то, что ее внучка будет позировать для «Ламии» –  просьба, которую дама, хотя и клевала носом до крайности, выслушала с подобающим достоинством.

— Ламинария? –  повторила она. –  Не слыхала о такой девице. Надо полагать, исторический персонаж?

— Не совсем исторический, скорее из мира поэзии.

— Надеюсь, это уважаемая барышня? Я и подумать не могу, чтобы позволить своей внучке изображать персону, которая была недостаточно строгих правил.

— О господи, бабушка! –  бросила Лу, пожимая плечами. –  Как будто это имеет значение на картине! Можно подумать, меня на ней кто-то узнает!

— Те, кто с Войси-стрит, узнают, да и которые живут за углом –  тоже, –  торжественно заявила ее бабушка.

Уолтер, не желая сдаваться, но не чувствуя себя готовым поручиться за безупречную репутацию Ламии, утверждал, что эта сказочная молодая особа вряд ли подчиняется законам, управляющим современным обществом; и, более того, возможно, лишь очень немногие из тех, кто уплатит шиллинг, чтобы увидеть картину, будут иметь ясное представление о прошлом или моральном облике Ламии.