Книга Потерянный для любви, страница 233 – Мэри Элизабет Брэддон

Миссис Гернер встала и поспешно избавилась от следов дневного труда посредством легкого омовения, будто придерживаясь принципов европейского отеля: чуток воды в небольшом тазу –  более чем достаточно. Она расчесала и завила букли на лбу, надела чистый воротничок и большую поражающую воображение брошь типа камеи, изображающую прямоносую Минерву в шлеме, которую миссис Гернер упорно принимала за Британию^[165]. После продажи сливового атласа и избавления от товарного запаса у миссис Гернер не было такой вещи, как лучшее платье, но она встряхнула и вычистила свою повседневную одежду, умудрившись привести себя в сносный вид. Рассматривая свои букли и шляпку сбоку в маленькое, слегка помутневшее зеркало, она льстила себе мыслью, что никто не оспорит ее претензий на благородство.

Было еще только шесть, и она знала, что Джаред, увлеченный коттеджем «Мальвина», как ребенок новой игрушкой, вряд ли вернется до темна. Она приготовила ему на ужин пару свиных отбивных, фаршированных почками, с легким сердцем заперла дверь гостиной, сунула ключ в условленное место под ковриком и отправилась по своему делу.

Маленькими улочками она прошла до Риджент-стрит, оттуда –  через Кавендиш-сквер до Уигмор-стрит и на Уимпол-стрит, профессиональный вид которой произвел на нее сильное впечатление. Она быстро зашагала вперед, глядя на номера, пока не добралась до двери доктора Олливанта. Здесь она остановилась, дважды робко постучала и слабо звякнула колокольчиком.

— Ах какая слабость, я наверняка упаду, если мне тотчас же не откроют, –  пробормотала она себе под нос.

Дверь отворилась с некоторой задержкой, однако у миссис Гернер хватило сил сохранить равновесие и слабым голосом известить дворецкого, что она желает видеть миссис Олливант по особому делу.

— Не думаю, что хозяйка сможет вас принять, –  ответил тот. –  Хозяин очень болен, и миссис Олливант находится при нем.

— Ах ты, господи, –  вздохнула миссис Гернер. –  А я так настроилась повидаться с ней сегодня.

— Если вы пришли просить о вспоможении или о чем-то в таком роде, то ничего не выйдет, –  сказал дворецкий, почти захлопывая дверь перед носом у робкой посетительницы.

От такого оскорбления миссис Гернер собралась с духом.

— Я не нищая, даже если и не приехала в своей карете, –  ответила она. –  Возможно, вас все же не затруднит сообщить хозяйке, что ее родственница желает перекинуться с ней парой слов, а миссис Олливант будет столь любезна и примет меня?

Старик засомневался. В конце концов, эта потрепанная с виду мещанка могла оказаться из бедной родни жены его хозяина. Неимущие кузены –  как дикие яблоки, которые растут на каждом генеалогическом древе. Может, не стоит грубить этой пожилой просительнице?

— Если вы соизволите зайти и подождать пару минут, я доложу о вас, –  сказал дворецкий, после чего миссис Гернер впустили в прихожую и провели в столовую.

В мрачных лондонских сумерках помещение выглядело уныло.  Здесь не было ничего, что незваная гостья могла бы утащить с собой, если бы оказалась самозванкой с дурными намерениями. Буфет был заперт; даже занудные книги и брошюры, обычно разложенные на столе для развлечения пациентов, сложены и убраны заботливым церемониймейстером.

— Будьте любезны сообщить, как вас зовут, мэм.