Книга Потерянный для любви, страница 209 – Мэри Элизабет Брэддон

«Вряд ли я полюбила бы его, не будь он художником», –  рассуждала она, вспомнив, как в ней впервые пробудился интерес к молодому незнакомцу в бархатной курточке в те давние времена, когда она стояла у окна на Фицрой-сквер и этот каменистый мрачный прямоугольник казался ей прекраснейшей площадью в Лондоне.

По густой траве мягко зашуршали шаги, запах отборной гаванской сигары отравил сладкий цветочный воздух. Приближался художник. Она с любопытством выглянула из своего укромного уголка между надгробием и окаймленной папоротником низкой стеной. Он тоже был в бархатной куртке –  очевидно, по обычаю художественного племени. У него тоже были золотистые усы –  за широкими полями панамы ей были видны лишь свисающие кончики –  и короткая вандейковская бородка. Выглядел он моложаво –  высокий и стройный, с длинными бледными женственными руками; на одном пальце блестел резной перстень из оникса, на другом –  из сердолика. Флора вдруг стала белее хлопка из Черной долины, пушистые цветы которого укрывают болотистую землю, как летний снег. У незнакомца, чье лицо она еще не видела, были осанка и манеры, от которых кровь стыла в жилах. До чего похож на ее мертвеца! Но почему бы одному молодому человеку не напоминать фигурой и осанкой другого? В этом сходстве не было ничего необычного, но оно вызывало у нее ужасное чувство, словно воскресший мертвец шел в ее сторону под ярко-голубым небом. Она едва дышала. Ужасное чувство подавленности словно парализовало ее, как спящего в кошмарном сне, ей изо всех сил хотелось закричать, но ничего не получалось. Незнакомец чуть замешкался, прежде чем подойти к мольберту, с восхищением огляделся –  внимательно, как и дама перед ним, взобрался на низкую могилу и осмотрел пейзаж с тем безразличием к святости могил, которое отличает туриста, побродил вокруг, осматриваясь и размышляя, и принялся мурлыкать себе под нос нежным тенором с отголоском той хрипотцы, которой Симс Ривз^[153] вызывает фонтаны наших слез –  изумительно трогательный голос: услышав его раз, запомнишь навеки. Прохаживаясь от могилы к могиле, он напевал «Сердце красавицы» так же легко, как исполнял ее сам Марио^[154], весело фланируя по мосту после того, как посеял смерть и разрушение. При знакомых звуках Флору пробила сильная дрожь. Она придвинулась к могиле, прижалась к ней, словно ища у камня поддержку и защиту от невообразимого ужаса.

«Если бы мертвец мог вернуться, –  думала она, –  если бы это было возможно, или если бы тот человек меня обманул! Но нет, Катберт все подтвердил. Мой муж сознался, что причастен к смерти Уолтера. Это лишь сходство в голосе, походке и фигуре!»

Она затаила дыхание и вытерла со лба холодный пот. Вряд ли она испытала бы больший ужас, если бы ей и впрямь явился покойник. Она подумала о Лазаре и о невыразимом благоговении, которое должно было охватить его сестер, когда он восстал из гроба у них на глазах по призыву Учителя.

«Этот голос! –  думала она, пока нежные ноты разносились в теплом воздухе. –  Его интонации, его любимая мелодия. Как часто я слышала это мурлыканье, когда он склонялся над моим плечом исправить линию у меня на рисунке, даже не замечая, что он поет!»

Незнакомец закончил осмотр окрестностей, подошел к надгробию, все еще напевая себе под нос, открыл ящик с красками, разложил кисти, палитру и тюбики, а затем, когда все было готово, отбросил свою шляпу в папоротники и шиповник.