Книга Потерянный для любви, страница 126 – Мэри Элизабет Брэддон

Гораздо лучше оказаться на другом конце света, как можно дальше от художника и его молодой жены. Лучше для него, счастливее для нее.

«Возможно, в Австралии я смогу излечиться от своей любви к нему», –  подумала она.

Ей принесли немного так называемого чая. Пинта тепловатого какао, тарелка с горкой бутербродов –  квадратики черствого хлеба, еле смазанные чем-то жирным, –  обильная, но неаппетитная еда. Мисс Гернер на нее даже не взглянула.

Время шло; небо над древними крышами стало желтым, потом красным, потом опаловым. Зазвонил большой колокол, призывая к молитвам, –  этот резкий грубый звук так часто вырывал ее из призрачных снов. Она собрала узелок –  аккуратный, плотно скрученный квадратный сверток, вместивший то, что она рискнула взять с собой: белье, щетку и расческу, сменное платье, сменную пару ботинок; он был не настолько большим, чтобы привлечь к ней внимание на улице.

Лу осмотрела свой кошелек: старое кожаное портмоне, где лежала двадцатифунтовая купюра и один серебряный шестипенсовик, оставшийся от тех трех с половиной шиллингов, которые отец дал ей на пару перчаток.

Шестипенсовика должно было хватить на омнибус, чтобы доехать до Сити, но как искать ночлег, оказавшись там? Наверное, будет уже слишком поздно подниматься на борт корабля с эмигрантами, тем не менее она достаточно знала жизнь и понимала, что на ее крупную купюру будут смотреть с подозрением. Но оставалась еще надежда переночевать в кредит и разменять банкноту утром или же, в худшем случае, до утра гулять по тихим городским улицам. Ее не ужасала даже эта вероятность. Она вытерпит все –  лишь бы подальше от Терлоу-хауса и его недружелюбных обитателей. Ничто не мешало ее бегству. Она бесшумно спустилась по лестнице и прошла через тихий дом, который станет таким шумным через полчаса, когда девочки поднимутся в свои спальни. Легко прошмыгнув по холлу, она услышала торжественное гудение голоса мисс Томпион.

Огромную дверь нельзя было открыть и закрыть без шума, который, казалось, разнесся по всему пространству. Напуганная этим опасным грохотом, Лу метнулась через двор, с судорожной поспешностью отперла ворота и бросилась бежать по маленькому тихому переулку, отделявшему Терлоу-хаус от большой дороги.

На оживленной улице она почувствовала, что худшее уже позади. Проезжал красный омнибус, и она окликнула его так пронзительно, что кучер резко дернул поводья. Она выбежала на грязную дорогу и легко вскочила на подножку.

— Гони! –  крикнул кондуктор, и Лу практически влетела в экипаж головой вперед, поскольку лошади продолжили свой путь, внезапно рванув вскачь. –  До чего люблю смотреть, как молодки садятся в автобус! –  с восхищением заметил кондуктор, обращаясь к пассажиру на крыше. –  Никакой заминки: не то что эти мадамы в возрасте, которые держат нас по пять минут, пока не подоткнут все нижние юбки и не закроют свои проклятые зонтики.

— Этот омнибус идет в Сити? –  выдавила Лу, отдышавшись после безумного бегства от привилегий классического образования.

— Да, мэм, до Мэншн-хауса.

Что ей делать, когда она прибудет к Мэншн-хаусу? Спросить дорогу к ближайшему кораблю до Австралии или попытаться найти офис «Господина Маравиллы и компании» –  крупных судовых маклеров, поставлявших эмигрантов на экспорт в таком же изобилии, как Прованс –  сардины, и упаковывавших их почти так же плотно, но с крайней заботой об их комфорте?