Книга Потерянный для любви, страница 124 – Мэри Элизабет Брэддон

Мысль о том, как мало она учится, раздражала Луизу Гернер до предела. Она могла бы вынести унылое заточение в этом недружелюбном доме, если бы ее прогресс был быстрым, если бы она чувствовала, что эксперимент Уолтера увенчается успехом, и через пару лет у него будет повод гордиться своей протеже и ее успехами, пусть даже будучи мужем Флоры Чамни.

Но знать, что его деньги потрачены впустую, а ее образование продвигается с мизерной скоростью, что мисс Сторк не научила ее ничему такому, чего она не могла бы освоить сама гораздо быстрее… Вечерняя школа на Кейв-сквер дала бы ей больше, чем Терлоу-хаус.

К тому же не была достигнута главная цель Уолтера: она не училась быть леди. Ее единственный опыт такого рода был получен от молодых особ, которые игнорировали ее или обращались к ней в зависимости от сиюминутного настроя, были хвастливы и высокомерны, громко и пронзительно смеялись, называли друг друга по фамилии, не прибавляя «мисс», и чьи разного рода претензии на оригинальность были одинаково основаны на материальных преимуществах их круга.

Луиза задавалась вопросом, была ли Флора Чамни, тот милый цветочек, хоть в чем-то похожа на шумное стадо Терлоу-хауса. Возможно, по отдельности, в более доброй домашней обстановке эти девицы были нежными и милыми, утонченными и дружелюбными, но, собравшись вместе, становились, по сути, вульгарными. Луиза с удивлением их разглядывала и не видела ни единого шанса превратиться в леди в таком обществе.

Однажды ее терпение внезапно закончилось. Мисс Сторк была раздражена, устав от глупости и баловства малышей, и выместила гнев на бедняжке Лу, которая была достаточно умной и готовой к уроку. Лу ответила –  непростительное нарушение законов Терлоу-хаус; мисс Сторк с презрительной усмешкой отозвалась о прошлом мисс Гернер, а маленькие подхалимки громко рассмеялись, чтобы умилостивить сердитую Сторк.

Лу вскочила со своего места и, швырнув книгу на стол, возмущенно воскликнула:

— Я больше не останусь здесь ни на один урок! Мистер Лейборн платит не за то, чтобы меня оскорбляли. Он больше не будет вам платить!

Она выбежала из класса и помчалась в спальню, нисколько не заботясь о том, какое наказание могла навлечь на себя этим открытым мятежом.

И десяти минут не прошло после этого демарша, как горничная вручила ей церемонную записку на глянцевой бумаге.

Мисс Томпион выражала почтение мисс Гернер и, с большим огорчением узнав о ее неслыханном проявлении характера, просила ее быть столь любезной и оставаться у себя в комнате, пока уединенное размышление не научит ее управлять своими дурными страстями и не сделает ее пригодной для общения с молодыми леди. Последние слова были подчеркнуты.

«Я не хочу больше общаться с такими молодыми леди, –  сердито думала Лу, разрывая строгое послание мисс Томпион и выбрасывая в окно клочки бумаги, которые легко опадали на лужайку, порхая на летнем ветерке. –  Не хочу больше иметь с ними ничего общего. Какой смысл оставаться здесь и быть одинокой и несчастной, когда я не получаю никакой пользы, а только трачу его деньги? Надо как-то выбираться, пока не пришло время оплаты за новый семестр».

Она опустилась на колени у открытого окна, глядя на ярко-голубое небо над тусклыми старыми крышами домов вдалеке, на щербатые черепичные крыши старого Кенсингтона, почерневшие от времени трубы, не лишенные живописности фронтоны, и принялась размышлять о своем будущем. Но она думала не о том, как приспособиться к обществу учениц мисс Томпион, а лишь строила планы, как покинуть Терлоу-хаус навсегда.