Книга Потерянный для любви, страница 128 – Мэри Элизабет Брэддон

Хозяйка вернулась минут через двадцать и положила перед мисс Гернер девятнадцать соверенов и фунт серебра.

— Ну вот! –  воскликнула она. –  Готово, но, скажу я вам, такой поздней ночью это было нелегко.

Лу от души ее поблагодарила, и через четверть часа мирно спала у миссис Хэмптон в комнате на третьем этаже, окутанная более счастливым сном, чем когда-либо на ледяных просторах Терлоу-хауса.

Она попросила поднять ее пораньше и встала в шесть, разбуженная первой домашней суетой. К семи уже позавтракала и заплатила по своему скромному счету, дружески распрощалась с хозяйкой, которая указала ей ближайший путь к Темз-стрит, где ей надо было найти контору мистера Маравиллы, чьи суда возили свой важнейший груз бедняков от Лондона до Брисбена.

Луиза отправилась на оживленную улицу у великой реки, по-прежнему с узелком, нашла контору и прождала почти час до ее открытия. Там она заплатила половину отложенных на проезд денег (восемь фунтов из шестнадцати) и получила квитанцию, дававшую ей право на все те разнообразные и многочисленные предметы экипировки, которыми с отеческой заботой снабжаются простодушные доверчивые эмигранты.

Она увидела самого Джона Маравиллу, со скоростью парового двигателя вскрывавшего письма и телеграммы и отдававшего распоряжения нескольким клеркам сразу, пока деятельные младшие служащие бодро сновали туда-обратно. Ухоженный, аккуратный офис; столы глянцевого красного дерева; кабинеты поменьше и поважнее, примыкающие к главному зданию, как часовни к иностранному собору; зеркальные окна со всех сторон; много света и пространства или максимальное использование доступного –  и избыток энергии: всепроникающая бойкость, жизненная сила, подобная ртути.

Мистер Маравилла лично снизошел до беседы с одинокой просительницей, пораженный внешностью, выделявшей ее из эмигрантской массы.

— Едете одна? Ну, лучше не придумаешь. Домашняя прислуга? На это там есть спрос –  зарплата в три раза больше, чем в Англии, баранина три пенса за фунт, прекрасный климат, много женихов. Помощь с проездом, а? Нет, хотите оплатить сами? Глупая девчонка! Неважно. Удачи вам в Квинсленде! И чтоб не было желания вернуться –  этого, впрочем, никому не хочется. Джонс, выпиши молодой леди билет. Вы как раз успеваете на «Землю обетованную». Железная дорога Блэкуолла доставит вас в доки Вест-Индии. Спросите «Землю обетованную», и не теряйте времени: ее отбуксируют в Грейвзенд уже сегодня. Покажете эту бумагу, получите экипировку. Доброго дня.

Лу едва успела перевести дух, как снова оказалась на улице с таинственным билетом в руке –  ее пропуском в Антиподы, практически отплывшая в Квинсленд. Все еще стоя на лондонской улице, она чувствовала, что больше не принадлежит ей, не участвует в ее суете, что она уже изгнанница. Как бы она ни стремилась эмигрировать, эта мысль внезапно пронзила сердце. Что за мистическая связь соединяет человека с родной землей? Почему, каким бы беззаботным он ни был, покидая родину, все равно испытывает подлинную печаль, как при прощании с настоящим другом?

Всю ночь и рано утром лил дождь, и Темз-стрит была невероятно грязной, но эта слякоть не шла ни в какое сравнение с трясинами Вест-Индских доков, к которым Лу шла со станции. Вот тут была настоящая грязь, но и новый могучий мир кораблей –  высокие тонкие рангоуты, пронзающие летнее небо; разноцветные флажки, весело развевающиеся на фок-мачтах гигантских судов; подъемные мосты для переправы; товары, перевозимые с места на место; бесчисленные бочонки; целые леса сандалового дерева; завалы шерстяных мешков.