Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 172 – Ками Блю

— Помнишь, ты говорила, что я нарочно к тебе цеплялся, потому что мне нравилось тебя наказывать? – спрашивает он.

Глаза у него темнеют, превращаясь в погибельную пучину.

— Такое трудно забыть.

— Способ, которым мне хотелось наказать тебя все последние месяцы, сильно отличается от нашей университетской практики.

Облизываю губы, а он раздвигает ладонями мои коленки.

— Накажи, – бросаю ему вызов.

— Ты это сказала.

Мэтт приподнимает меня, и я позволяю снять последнюю оставшуюся на мне тряпочку. При виде раскрывшейся перед ним раковины его глаза заволакивает страсть, от его восторга живот у меня начинает подрагивать. Мэтт проводит ладонями по гладкой внутренней поверхности бедер. Через несколько невыносимо долгих секунд мне приходится вновь умолять его:

— Прошу тебя…

— Хочу лизать тебя, пока ты не зарыдаешь, пока не достигнешь райских кущ. Как же я ненавидел тебя за то, что тебе не нравлюсь.

— Разве обожательниц, всегда готовых с тобой в постель, было недостаточно? – пытаюсь парировать я, и он вновь принимается ласкать меня пальцами, отправляя на край бездны.

Я вся мокрая, мозг в ступоре от вида Мэтью, мастурбирующего одновременно и себе и мне.

— Никому прежде я не делал того, что делаю сейчас.

Наконец он склоняется к моему паху, прокладывая дорожку поцелуев на животе.

— Раздвиньте пошире ноги, мисс Митчелл. Ваша заносчивость заслуживает того, что я с вами сейчас сделаю.

Маркус ни разу не оказывал мне подобных знаков внимания. Мы были подростками, занимались сексом второпях, не получая глубокого наслаждения. То, как Мэтью облизывает губы, дает понять, что он собирается доставить мне удовольствие от каждой минуты того, что, наверное, никогда больше не повторится.

— Твой запах, Грейс… Господи, ты сводишь меня с ума!

Кажется, я сейчас кончу от одних этих слов. А он еще развратнее раздвигает мне ноги и набрасывается на меня.

Его язык щекочет мой клитор, и я едва не отдаю богу душу. Это была бы самая сладкая смерть! Начинаю извиваться. Затылок упирается в потертую обивку кресла, а язык кружит по всем моим закоулкам, разделяя меня надвое, губы нежно посасывают самые чувствительные места, точь-в-точь как я делала с ним. На сей раз он не останавливается, не тормозит, не играет с огнем. Теперь все серьезно. Я таю, растворяюсь, исчезаю…

— Реальность не имеет ничего общего с тем, что я воображал, – признается Мэтт и погружает в меня два пальца, а мог бы погрузиться весь, не встретив ни малейшего сопротивления.

Мои стоны мешаются с его вздохами, мы уже давно перестали себя сдерживать. Хватаю его за волосы, с силой прижимая к своему раскрытому средоточию. Он прекращает орудовать пальцами и подтаскивает мои ягодицы к самому краю кресла.

— Твой рот, – произношу я, когда он принимается меня лизать. – Твой рот так бесил меня несколько месяцев, что тебе придется повторить эту процедуру минимум сто раз.

От его низкого хриплого смешка во мне что-то обрывается.

— Тебе не придется меня просить, Грейс. Я мог бы лизать тебя до тех пор, пока ты в обморок не грохнешься.

Он втягивает ноздрями мой солоноватый, самый интимный запах и вводит язык внутрь. Меня трясет с головы до ног, я, кажется, лишаюсь разума. Мэтью усиливает напор, словно хочет меня сожрать. Сейчас кончу.

— Потерпи, Грейс, – упрашивает он. – Я хочу еще. Прошу тебя.