Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 169 – Ками Блю

— Что ты читаешь?

Мэтью искоса смотрит на меня. Мы с ним постоянно таращимся друг на друга.

— Неруда. Его стихи выражают то, что я сейчас чувствую.

— И что же ты чувствуешь? – спрашиваю осторожно.

— Что чувствует человек, которому пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не перейти ночью из одной комнаты в другую.

Мне становится жарко. Его голос напряжен, я вся горю. Горю так же, как он.

— Так ты не спал?

— Даже не пытался. Ничего бы не вышло.

Представляю его в этом кресле, как он читает ночь напролет, и меня накрывает новая волна жара.

— Почитай вслух, – прошу шепотом, словно молюсь.

Мэтью опускает взгляд на страницу:

Голос звучит уверенно; не сомневаюсь, он знает стихи наизусть. То есть вот об этом он размышлял всю ночь? Я почти не дышу, кожа покрывается мурашками. Слушать, как он читает мне о желании, безумно эротично, все равно что попасть на летнем лугу под теплый проливной дождь.

Закончив, он закрывает книгу. Мы долго, не шевелясь, смотрим друг на друга.

— Если ты встанешь с дивана, Грейс, я не сдержусь.

Встаю.

— Не хочу, чтобы ты сдерживался, – отвечаю не столько ему, сколько себе.

Подхожу к креслу. Пальцы Мэтью сжимают мои запястья и тянут ближе.

— Когда я увидел тебя в своей одежде, испугался, что сейчас сойду с ума. После твоих ночных просьб… – хрипло шепчет он, нежно гладя меня по руке, переплетая свои пальцы с моими.

Подносит ладонь к губам и целует. Его губы так горячи!

— Ночью я хотела, чтобы ты отбросил свой рационализм и просто меня удовлетворил.

Кончик его языка скользит по запястью, проникает под рукав свитера. Я все еще стою рядом с его креслом, от каждого поцелуя мои колени слабеют и подгибаются. Я делаюсь мягче воска.

— И теперь этого хочешь?

О чем тут думать? Если мы сейчас же, немедленно не избавимся от одежды, у меня остановится сердце. А что будет после, я решу потом.

— Да.

Мэтт целует каждый суставчик, палец за пальцем. Его слюна на моей коже, он смотрит мне в глаза:

— Попроси еще раз, Грейс.

Отбросив остаток гордости, говорю:

— Трахни меня, Мэтью!

Он сильно тянет меня за руку, и я оказываюсь у него на коленях.

Нашим алчущим ртам требуется лишь мгновение, чтобы слиться, Мэтт усаживает меня на себя верхом, широко раздвинув мне бедра. Поцелуй, которым он меня одаривает, не назовешь невинным или выверенным. Пальцы тискают мои ягодицы, заставляя прижиматься теснее. Я чувствую его эрекцию, чувствую, как пенис делается все тверже с каждым моим движением.

Мэтью легонько проводит языком по моим губам, и я впускаю его внутрь. Наши языки ласкают друг друга, свиваются, соперничают… От его рук на моей заднице и близости члена в трусах у меня делается мокро, как никогда не бывало. Невольно издаю стон, а Мэтт отвечает мне рычанием, от которого живот сводит судорогой желания.