Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 138 – Ками Блю

— Так ты смотрел «Друзей»?

— Если человек не смотрел «Друзей», он явно не из этого мира. Или у него каменное сердце.

Мэтью устраивается на самом краю дивана, но мой диван короткий, так что мы все равно касаемся друг друга. Любопытный Портер втискивается между нами, сворачивается и принимается мурлыкать, влюбленно глядя на Мэтью. Мохнатый предатель.

— Ты остаешься здесь? – вырывается у меня, и я плотнее закутываюсь в одеяло.

— Ты этого хочешь? – Мэтью смотрит мне прямо в глаза.

— Не хочется оставаться одной, – искренне говорю я.

— А мне не хочется оставлять тебя одну. Жар может вернуться…

Ага, конечно. Все дело в жаре.

— На диване мы не поместимся.

— Отнесу тебя на кровать, как только ты уснешь.

Найдя под подушками пульт, он протягивает его мне:

— Может, посмотрим что-нибудь другое, пока ждем сериал?

Улыбаюсь, надеясь, что Мэтью этого не видит. Я ужасно ему благодарна за то, что он со мной остался.

ГРЕЙС

Сорок девять дней до дедлайна

Наутро я просыпаюсь раньше Мэтью. Он, как и обещал, отнес меня в кровать, а сам остался спать на диване, для него слишком коротком. Смотрю на него и понимаю, что со мной что-то не так: как я могла месяцами считать Мэтта полным засранцем? Достаточно было увидеть его с бабушкой Роуз, чтобы понять, какой он на самом деле хороший. После вчерашнего вечера и ночи, после того, как он за мной ухаживал, я знаю: что-то между нами изменилось навсегда. Я могу притворяться, что ненавижу его, мы можем азартно спорить, держаться на расстоянии и не целоваться, но знание того, что Мэтью Говард умный, талантливый и, если захочет, очень отзывчивый человек, прочно укоренилось в моей голове.

Он шевелится, переворачиваясь на другой бок, и я выхожу из ступора. Прекратив пялиться на него, как идиотка, иду к плите и начинаю готовить завтрак, стараясь не шуметь. Но он все равно просыпается и бормочет, почувствовав аромат:

— Кофе… – Встает и трет глаза. – Мог бы и сам догадаться. – Кивает на пачку ванильного печенья с шоколадной крошкой, которую я положила на стол вместе с подвядшими фруктами, несколькими ломтиками хлеба для тостов и плавленым сыром – вероятно, с истекшим сроком годности.

— Извини, это все, что нашлось. Боюсь, ни разу еще здоровая, высокобелковая и низкокалорийная еда не пересекала порог моего дома.

— Поверь, Митчелл, я нисколько в этом не сомневался. – Мэтью улыбается.

Он подходит к столу, и я наливаю кофе в две диснеевских кружки: на одной – Микки Маус, на другой – Иа-Иа. Протягиваю ему ту, что с осликом, внутренне забавляясь выражением его лица.

— Очень по-взрослому, – иронизирует он.

— Фильмы Диснея не имеют возраста. Ты бы это знал, если бы не родился старичком.

Он отпивает глоток.

— У меня есть молоко, если хочешь. А, еще сливки в баллончике.

— Боже упаси, эту дрянь я оставляю тебе. – Он берет кусочек хлеба и внимательно его рассматривает.

— Увы, Говард, он не из цельнозерновой муки, но на один день можно и пренебречь диетой.

— Проблема отнюдь не в муке… Скажи, Митчелл, ты купила его еще при Обаме? От него несет затхлостью.

— А ты не принюхивайся, – мстительно говорю я, довольная, что могу немного его поддразнить.

— Грейс, это не хлеб, это подошва. – Он кривится.

— Поджаришь в тостере – станет хрустящим, – мило улыбаюсь я, а Мэтью грустно качает головой: