Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 128 – Ками Блю

И вот мы встаем с мягких сидений «Ай-Эф-Си-центра», а по экрану бегут финальные титры «Таксиста». Дэнни отодвигает красную занавеску, отделяющую кинозал от вестибюля, и придерживает, пропуская меня. Смотреть с ним фильм было очень приятно: мы купили гигантское ведро попкорна на двоих, комментировали яркие сцены, несколько раз прикасались друг к другу, иногда случайно, иногда не совсем. Выйдя из кинотеатра, оказываемся под большим черно-белым рекламным щитом с названиями запланированных к показу фильмов.

— Может, перекусим? – предлагает он. – Чего-нибудь посущественнее попкорна.

Улыбаюсь и охотно соглашаюсь, игнорируя головную боль, которая мучила меня с утра и обострилась к вечеру. Перед выходом из дома я приняла обезболивающее, толку от него чуть, но нельзя же просто взять и удрать. Как-то невежливо.

— «Майнетта-таверн» или «Корнер-бистро»? – спрашивает Дэнни.

— Ни разу не бывала в «Корнере».

— Заметано. Лично я предпочитаю гамбургеру хороший стейк, но, с другой стороны, простое – значит настоящее, верно? – шутит он, однако от меня не ускользает скрытый смысл: выходит, он считает мои вкусы простецкими?

— Можем пойти и в «Майнетту», если «Корнер» для тебя чересчур банален, – пожимаю я плечами.

— Не беспокойся, гамбургер тоже вполне сойдет, – безмятежно отвечает Дэнни, словно бы и не заметив, что сморозил.

Решаю не обращать внимания, а он поднимает руку и останавливает такси.

— Может, лучше пройдемся?

Когда я не на каблуках, тратить деньги на такси кажется мне мотовством. Дэнни таращится на меня так, словно я только что объявила, будто Земля треугольная.

— Мы без толку убьем кучу времени. – Он открывает передо мной дверцу, приглашая садиться, потом называет таксисту адрес.

В голове всплывает образ нас с Мэтью, исходивших эти улицы вдоль и поперек. Надо бы объяснить Дэнни, что нет лучшего способа поговорить и понять друг друга, чем идти куда-то рядом, но я молчу. Вместо этого возвращаюсь к его словам о фильме Скорсезе и истории падения Трэвиса Бикла.

— По-моему, версия, что финальные сцены после стрельбы происходят лишь в угасающем сознании Трэвиса, по меньшей мере спорна, – замечает он, пододвигаясь на сиденье поближе ко мне.

— Может быть, однозначная интерпретация вообще невозможна, – размышляю я. – Однако на сценариста Пола Шредера, по его собственным словам, сильно повлиял европейский экзистенциализм Сартра и Камю, поэтому такую возможность исключить нельзя.

— Ну да. – Дэнни улыбается и проводит пальцами по моему запястью. – Вечно я забываю, что ты у нас тоже талантливая сценаристка.

— У нас был курс истории и критики кино, – сухо информирую я, немного задетая его словами. – О влиянии экзистенциализма были написаны целые тома и…

— Спокойно! – Дэнни машет мне рукой. – Мы не на экзамене, Грейс. За кого ты меня принимаешь? За своего строгого преподавателя?

Он пытается шутить, чтобы разрядить обстановку, которая, непонятно как и когда, сделалась напряженной, а я опять вспоминаю Мэтью.

— Извини, я так горячусь именно потому, что ни капли не ощущаю себя настоящей сценаристкой, – оправдываюсь я.

— Пока еще нет, но ты обязательно ею станешь, как только мой коллега прочитает твою замечательную работу. – Дэнни приобнимает меня за плечи. – Если эта тема тебе неприятна, давай не будем об этом, хорошо?