Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 125 – Ками Блю

— Благодарю. Запамятовала твое имя… – бормочет Роуз и хмурится, пытаясь поймать ускользающую мысль.

— Грейс, мэм.

— Верно, Грейс! Ты чудесная девушка. В бурако, случайно, не играешь? Мы с друзьями не доиграли партию, но моя партнерша Мара до сих пор храпит. – Роуз смеется.

Мэтью смотрит на меня, ожидая, что я откажусь. Мне кажется, я буквально читаю его мысли: «Пожалуйста, выбери предлог повежливее, чтобы уйти». Но добрые глаза Роуз в тонкой сеточке морщинок заставляют меня воспротивиться. Подхожу к ней и воинственно заявляю:

— Мэм, мы с моей матерью каждый год выигрываем турнир нашего квартала. Мне жаль ваших друзей. – Я понижаю голос, бросив кровожадный взгляд на столик, за которым пьют кофе: – Мы порвем их в клочки.

Она радостно хлопает в ладоши, затем смотрит на внука и грозит ему пальцем:

— Мне нравится эта девушка, Мэтт. Если ты позволишь ей ускользнуть, я тебе этого не прощу.

Удираю под предлогом приготовления чая, но, пока разворачиваю чайные пакетики, по одному на чашку, улыбаюсь как идиотка.

Пятьдесят семь дней до дедлайна

— Что значит «танцевали»? – в шоке спрашивает Алва и щелкает жвачкой.

До меня доносится искусственный аромат вишни, хотя расстояние между нами приличное.

— Просто танцевали, все было совершенно невинно, клянусь, – отбиваюсь я, но взгляд подруги, отраженный в длинном ряду зеркал салона Си У, очень красноречив.

— Господи, поверить не могу! – Она так мотает головой, что красное кожаное кресло под ней трясется. – Грейс, ты разыгрываешь романтическую комедию, даже не отдавая себе в этом отчета. А утверждала, будто ненавидишь жанр.

Си У хохочет, его проворные руки орудуют ножницами и расческой, укорачивая мне очередную прядь.

— Ради всего святого, сконцентрируйся на работе! Еще не хватало, чтобы в пятницу семнадцатого ты сделал из меня Мика Джаггера.

— Мик Джаггер классный, – возражает Си У, но Алва прерывает нас взмахом руки:

— Не отвлекайтесь, вопрос серьезный. Итак, чем вы с красавцем-профессором занимались, кроме танцев?

— Да ничем! – вру не моргнув глазом. – Все вышло из-за ливня. По-твоему, я мечтала там с ним зависнуть?

Си У, проверив, ровные ли прядки, спрашивает:

— Ничем-ничем? Мы тут поспорили, сколько времени тебе понадобится, чтобы очутиться с ним в постели, – сообщает он с таким видом, будто речь идет о самом обыденном деле.

— Что вы сделали?! – взвизгиваю я, переводя взгляд с отражения Си У на отражение Алвы.

— Поспорили на сто баксов, – без тени раскаяния отвечает моя дорогая подруга, водя пилочкой по полумесяцам выкрашенных в бежевый ногтей. – И на ужин в «Бювете» на Гроув-стрит.

— Вы оба чокнутые.

— Ясновидящие, – поправляет Си У. – Но я верю в тебя больше.

— В каком смысле?

— Я полагаю, – встревает Алва, – что ваша кипящая страсть взорвется еще до Рождества, а он – что после Нового года.

— Да с чего вы вообще это взяли? – изумленно таращу глаза.

Си У склоняется надо мной, приводя в порядок только что подрезанную, еще влажную челку:

— Я хорошо знаю твою головушку, дорогая. Постарайся дождаться дедлайна, не подведи меня.

Черт, еще бы он меня не знал.

— Ты на ложном пути, приятель. Советую начать откладывать деньги: французские бистро дороги, а у меня взыскательный вкус в том, что касается вина, – подает реплику Алва.