Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 105 – Ками Блю

— Моему внуку Мэтью четырнадцатый месяц, он еще ползунок, как, черт возьми, он сюда попал? – возражает бабушка, медленно оборачиваясь.

Она видит меня, и девичья улыбка озаряет лицо, прочерченное легкими морщинками. Бабушка заболела еще не старой, годы не успели ее измочалить. Болезнь Альцгеймера – подлая тварь, она разъедает изнутри, словно червь – ядро ореха, заставляя его гнить, но не повреждая скорлупы.

— Пол! – Она начинает вставать, забыв опереться о поручни кресла, и я подхватываю ее, делая вид, что просто обнимаю.

— Привет, Роуз. – Целую бабушку в лоб.

— Мальчики, извините, но я давненько не виделась с моим любимым. Придется отложить партию, – торопливо говорит она и идет за мной, не обращая внимания на протесты за столом.

Подвожу ее к продавленному дивану с потертой обивкой в цветочек, стоящему перед телевизором. Она садится и с обожанием смотрит мне в лицо. Опять перепутала меня с дедушкой. Немудрено: судя по фотографиям, дед тогда был в моем возрасте. У нас одинаковые синие глаза, и когда дедушка ждал меня после уроков, опираясь на трость из-за протеза, этот взгляд казался таким родным. Его протез пугал моих школьных товарищей. Одинаковые густые каштановые волосы, похожие черты лица. Даже родинки, из-за которых я летом наношу на себя галлоны солнцезащитного крема.

— Ты оставил Мэтта одного? – мрачнеет бабушка. – Господи, поверить не могу, что Брэндон и эта алкоголичка Ив опять уехали. – Она стыдливо понижает голос, как человек, не желающий, чтобы чужие услышали о ее проблемах, хотя стол довольно далеко. – Знаешь, я надеюсь, что однажды они пропадут с концами, иначе рано или поздно испортят ребенка.

От разговора о моих родителях у меня сжимается горло. Хочется сказать, что, несмотря на ее надежды, они вернулись. Вернулись, чтобы ломать мою жизнь вплоть до того неизгладимого из моей памяти дня, которого она, по счастью, не помнит. Согреваю бабушкины пальцы.

— С Мэтти все будет хорошо, он в безопасности, я всегда за ним присматриваю, – напоминаю я ей дрогнувшим голосом. Не могу в очередной раз не задаться вопросом, что было бы со мной сегодня, если бы не бабушка с дедушкой.

Успокоенная, она улыбается:

— Тебе следует с ним поговорить.

— О чем?

Подыгрывать ей – лучший способ не дать разнервничаться, однако нелегко играть роль человека, которого мне так не хватает.

— Ну, о Бритни. Не нравится мне, как у мальчика складываются отношения.

Ага, раз прозвучало имя моей университетской подружки, мне теперь не два годика, а девятнадцать.

— У Мэтью все хорошо. Он счастлив.

Точно счастлив?

Не уверен. Не исключено, что счастливым я не был никогда, но бабушке незачем это знать.

— Он бежит от любви, Пол. Бросил бедную девочку только потому, что она в него влюбилась, – грустно шепчет она, глядя на меня так, словно я могу все исправить.

С другой стороны, дедушка был для нее скалой, за которой она могла укрыться от шторма непутевой жизни их сына.

— Никто в таком возрасте всерьез не влюбляется, все пройдет, – защищаюсь я.

Ошибка. Большая ошибка. Бабушка приходит в ярость, ее ногти впиваются в мою ладонь.

— Что ты такое несешь, Пол? Напомнить тебе, в каком возрасте влюбились мы с тобой и до сих пор вместе?

Ну… да. Вы исключение, бабушка.

— Ты права, – принуждаю себя кивнуть. – Я с ним обязательно поговорю.