Книга Зимнее солнце, страница 30 – Бейза Аксой

Откуда он знает, что мы с братом не общались много лет?

— Теперь ты выпьешь со мной кофе, Караджа?

Я задумалась. О наших отношениях брат вряд ли бы рассказал этому человеку. Неизвестно, как он получил эту информацию, учитывая, что даже в боксерском сообществе мой брат использовал псевдоним.

Не произнеся ни слова, я развернулась и направилась в сторону кафе. По хрусту снега за спиной я поняла, что Али Фуат Динчер идет за мной. Поднявшись по деревянным ступенькам, я зашла внутрь. Мелодичный звон колокольчика, который висел на двери, эхом отозвался в тишине зала. За кассой стоял парень, а девушка примерно моего возраста протирала столы.

Я подошла к дальнему столику в углу, положила сумку в сторону, выдвинула стул и села. Шаги Али Фуата были неторопливыми, его суровое лицо не выражало никаких эмоций. Может быть, на лицах этих людей отражалась жесткость спорта, которым они занимались? В тот день на ринге у всех были такие же лица. Даже у моего брата.

— Два черных кофе, – сказал Али Фуат официанту, садясь напротив меня. Он снял шапку и пальто и повесил их на спинку соседнего стула.

— Что вы знаете о моем брате? – Я старалась сохранить серьезное выражение лица, осознавая, что без должных усилий буду выглядеть угрожающе и бунтарски. Откинувшись назад, я закинула одну ногу на другую и скрестила руки на груди.

— Твой брат был загадочным, скрытным человеком, – сухо произнес Али Фуат. – Ни один человек не узнал ничего такого, чего он не хотел бы афишировать.

— Насколько близко вы его знали?

Взгляд Али Фуата был прикован к столу; официант принес две чашки кофе, пожелал хорошего отдыха и ушел. В центре стола он поставил шоколад, но было очевидно, что в атмосфере, пропитанной напряжением и предчувствием тяжелого разговора, никто не захочет есть сладкое.

— Мы говорим не обо мне, а о том, насколько хорошо его знала ты. Речь идет не о том брате, которого ты помнишь, а о том, который вышел на ринг несколько недель назад. Очевидно, что это два совершенно разных человека. – Он отодвинул чашку и положил руки на стол. – Ты смотрела запись, сделанную в ночь поединка?

— Нет, – сказала я строгим голосом. – Суд наложил запрет. Просмотр этих материалов запрещен не только сторонам дела, но и их адвокатам. Доступ есть только у суда.

Али Фуат Динчер слегка наклонился вперед. С каменным выражением лица он покачал головой и положил на стол маленькую черную флешку.

В напряженной тишине мой взгляд блуждал между флешкой и мужчиной.

— Где вы это взяли? – спросила я, нахмурившись.

— Посмотри это видео, – ровным голосом сказал он, снова откидываясь на спинку стула. Он посмотрел по сторонам. – Потом подумай. По какой причине запись без каких-либо проявлений насилия, радикальных взглядов или демонстрации оружия была скрыта от общественности и даже от адвокатов, представляющих интересы сторон? Если твой брат действительно умер в ту ночь от ударов противника, почему обстоятельства этого инцидента, которые должны были быть понятны, скрываются?

Я наклонилась вперед, положив ладони на стол.

— Мой брат впал в кому от ударов боксера, которого ты тренировал! Он знал, что мой брат умрет, но не останавливался. Он убил его прежде, чем рефери успел вмешаться. Если вы думаете, что сможете легко отделаться, запудрив мне мозги…