Книга Плохая няня, страница 150 – Тесса Бейли

— Они же самые настоящие супергерои, ты чего?

Берджес резко повернул голову – в дверях его уже ждали Сиг и Уэллс. Один из них щелкнул выключателем, и Берджес тут же зажмурился от внезапного и нежеланного нападения на его глазные яблоки.

— Какого черта вы здесь забыли?

— И правда, что именно мы здесь забыли? – переспросил Уэллс, многозначительно глядя на Сига. – Во Флориде меня ждет моя прекрасная невеста, которую сильно возбуждает свадебное планирование. Мне бы надо быть там.

Сиг скрестил руки на груди, разглядывая Берджеса в больничной койке без тени сочувствия. Скорее даже с отвращением. И даже в своем окаменевшем состоянии самобичевания и страдания Берджес смог ощутить из-за этого искру благодарности.

— Ты хорошо знаешь, что мы здесь забыли, товарищ гольфист. Ну-ка объясни ему.

— Ах, точно. – Уэллс снял кепку и прижал ее к груди. – Добро пожаловать на собственную интервенцию.

— Интервенцию-херенцию. – Вырвавшийся рык обжег Берджесу горло. – Валите отсюда.

— Прости, но нет, – спокойно ответил Сиг. – В обычной ситуации я бы прислушался к угрозе легендарного Господина Дикаря, но это мой единственный шанс сказать тебе, что ты ведешь себя как кусок окаменевшего дерьма, и не схлопотать при этом перелом носа.

Сердце Берджеса уже стучало в его висках. Ему все это совсем не нравилось. Он просто хотел вновь уставиться в темноту.

— Ты ведь осознаёшь, что однажды я встану на ноги, да?

— Мы-то все прекрасно осознаём, – протянул Уэллс. – Ты сам-то это точно осознаёшь?

Глаз Берджеса нервно задергался.

— И что все это должно значить?

Уэллс и Сиг переглянулись.

— Это значит, что с операции прошла уже целая неделя, а ты все еще отказываешься переводиться в реабилитационный центр. Ты тут гниешь, как вчерашний мусор.

Гольфист помахал рукой перед носом.

— И воняешь рыбой.

— Мы здесь, чтобы сказать тебе: вытащи уже голову из жопы.

Прошла уже неделя? Берджес думал, что с момента операции прошло два дня… но чтобы целая неделя? Видимо, отказ встречать восходы и закаты все же сбил его с толку.

Нет. Его сбило с толку то, что он потерял ее. Вот почему время перестало иметь для него значение.

— Я так и так туда переведусь. Просто не сегодня.

— Прости, мужик, но это произойдет сегодня. Больница уже готовит документы.

— Я их не подпишу.

— И почему это?

— Потому что мне плевать, выздоровею я или нет! – закричал он в их раздражающе спокойные лица. – Вот почему. Ясно тебе? Предлагаешь мне пройти реабилитацию, чтобы выиграть себе лишний сезон в лиге? Может, два, если повезет? Я и так сильно потерял в скорости, насколько я вообще буду полезен команде после операции? Да и какая теперь, *****, разница? Она…

Прошло несколько мучительных секунд.

— Она что? – подтолкнул его Уэллс.

Произнести это вслух было как пропустить удар молотка по солнечному сплетению.

— Она ушла. Я… ранил ее. Сильно. Оттолкнул ее от себя. Поэтому мне плевать, выйду ли я когда-нибудь из этой палаты. Я не хочу возвращаться в мир, где она ходит с сердцем, разбитым по моей вине. Просто дайте мне умереть в тишине этой палаты.

Эти слова будто рухнули десятитонным валуном прямо в центре комнаты. За ними последовало напряженное молчание.

— Берджес… – начал Сиг.

— Ты не понимаешь.

— Я понимаю тебя больше, чем тебе кажется, – резко ответил Сиг, на секунду сняв кепку, чтобы провести пятью пальцами по волосам, и тут же шлепнув ее обратно. – Ты в плохом душевном состоянии. Таллула – человек понимающий, чуткий…