Книга Жестокое лето, страница 134 – Морган Элизабет

С каждым его словом мое сердце стучит все громче. Наконец он тоже опускает руки в ящик и сжимает мои пальцы.

И от его прикосновения мурашки на коже и в душе, наконец, исчезают.

— Этим летом вам обеим выпал шанс вернуть себе то, что когда-то украли у вас богатые придурки, доказать себе, чего вы стоите. И мне кажется, вам это удалось, – и вот уже он снова улыбается. – А мне до смерти интересно, что же стало катализатором, заставило вас забыть о том, какие вы разные, и выступить единым фронтом. – Вспоминаю, как утащила пьяную Ливи в свой номер. – И как еще вы насолили летом этим девчонкам. Я ведь знаю, что свадьбой дело не ограничилось.

— Мы натравили эвакуатор на машину Лейси и пустили слух, что ее забрали за долги, – не раздумывая, негромко выпаливаю я, Зак хмыкает. – Мы подговорили персонал, и официантки в ресторане сделали вид, что карты Стейси заблокированы.

— О-о, представляю, как это ударило по ее эго.

Тут уже и я улыбаюсь.

— А потом появилась я и спасла ее, оплатив счет.

Откинув голову, Зак обнимает меня за талию, притягивает к себе, и я чувствую, как его тело сотрясается от смеха.

— Боже, вы просто обязаны были подружиться!

Я смотрю на него растерянно, испуганно и страстно, он же смеется, потом опускает голову и привычным успокаивающим жестом заправляет мне волосы за ухо.

— Ками, ты красивая. Красивая, добрая и борешься за справедливость, пускай и не самыми приятными методами. Ты усердно трудишься и никому не позволяешь помешать тебе добиться желаемого. Допустим, Ливи сейчас не получит доступ к фонду, ну и что? Зато теперь у нее есть подруга. Союзник. Человек, который вступится за нее, когда меня нет рядом. И знаешь что, детка? Это намного важнее.

И тут меня охватывает паника.

Ненавижу это свое свойство. Он говорит мне такие прекрасные слова, говорит все, что я когда-либо хотела услышать, а мой мозг твердит, что такого не может быть.

Мужчины так не поступают.

Не бывает так, чтобы мужчина признавался в безумной любви какой-то ущербной бабе с кучей травм, которая обожает мстить, просто чтобы что-то почувствовать.

Скорее наоборот, стоит ей показать свою подноготную, как он вытаращит глаза и обзовет ее психопаткой.

Заорет, что она сумасшедшая, и начнет просить не прокалывать шины его автомобиля.

Если женщина вроде меня покажет мужчине свою сущность, всю тьму, что скрывается под ее сладенькой личиной, она его потеряет.

— Камила, я не хочу этого видеть!

Я не отвечаю.

Слишком сильно нервничаю – сердце бьется чересчур быстро, а в голове мечутся навязчивые мысли.

— Не хочу смотреть в твое прекрасное лицо и видеть, как ты в одиночку бьешься со своими демонами. Что там творится в твоей голове?

Я по-прежнему молчу, но Зак, как всегда, терпелив.

Да, он терпеливый и добрый. А еще он поглаживает пальцем мою талию, и мне удается сконцентрироваться на ощущениях, немного успокоиться и снова обрести способность говорить.

— Ты не можешь… Не можешь сдать этот экзамен, Зак, – едва слышно произношу я.

Он растерянно хмурит широкие брови.

— Что?

Вдохнув поглубже, я заставляю себя шагнуть назад, высвободиться из его крепких объятий, ведь из-за них мне слишком хочется поверить в то, что, как мне известно, не может быть правдой.

— Ты не можешь сдать этот экзамен. Остальные ты сдал, но по чистой случайности. А этот… Это же плохо, Зак. Я поступила… плохо и сделала это нарочно. И последствия коснулись твоей дочери. Кстати, знай, что мне не стыдно. Я бы сделала это снова.