Онлайн книга «Жестокое лето»
|
— Какого хрена? – она медленно садится. – Что ты здесь делаешь? — Это комната моей подруги Эбби. — Что? — Ну, технически это квартира Дэмиена, но поскольку он из разряда людей «все мое – твое», можно сказать, что это комната Эбби. – Что? — Не волнуйся, они переночевали у меня. Я бы на твоем месте послала им записку с благодарностью за то, что уступили тебе свое жилье, и ты не опозорилась перед гостями. — О чем ты, блин, говоришь? – тихо и хрипло спрашивает она. И я наконец развеиваю ее сомнения. — Вчера вечером я притащила тебя в квартиру Дэмиена. — С фига ли? Зачем ты это сделала? – она хватается руками за голову, будто боится, что та отвалится. Раскалывается она у нее уж точно. — Что ты со мной сотворила? – стонет Оливия. — Тошнит? Она качает головой и снова с подозрением спрашивает: — Что ты со мной сотворила? — Спасла тебя, – вскидываю бровь я. – Можешь не благодарить. — С чего бы мне тебя благодарить за то, что ты меня похитила и притащила в чужую квартиру? — Лив, ты часто пьешь? Она качает головой. Тут же зеленеет и зажмуривает глаза. — Выпей, – я протягиваю ей бутылочку с электролитом. Она медленно пьет, мы молчим. Через пару минут ее лицо, к счастью, слегка розовеет, и я вручаю ей две таблетки обезболивающего. — Близнецы напоили тебя в дрова. — Я не… — Они совали тебе стаканы. А сами наверняка переносят алкоголь куда лучше. В общем, они сладенько улыбались и подпаивали тебя. Она вздыхает, прикрыв глаза. — Я выпила всего три бокала. — Это то, что ты помнишь. Когда мы с тобой в уборной говорили, ты уже была навеселе. — Ты мне там нахамила. — А у тебя уже язык заплетался. Она обдумывает мои слова, кажется, хочет возразить, сказать, что все было не так, но не может. — Я нечасто пью, – наконец признается она. — Я так и поняла. Вот почему ты меры не знаешь. — Так как же я сюда попала? – Она постепенно приходит в себя, щеки ее розовеют еще сильнее, лицо уже не так морщится от боли. — Я тебя привела. Вернее, мы с Эбби. — И зачем? В чем заключается твой коварный план? – она смотрит на меня, вытаращив глаза. – Черт, папа. Ты все ему рассказала, да? Господи, даже не верится, что… — Твой папа думает, что мы, наконец, подружились и устроили девичник. – Оливия умолкает. – Я написала ему, сказала, что на нас снизошло озарение в женском туалете, и мы собираемся всю ночь тусить у Эбби. Позвони ему попозже, дай знать, что ты жива, и если хочешь, расскажи правду. Я мешать не стану. – Она таращит глаза еще шире. – Но можешь этого не делать. Я буду держать рот на замке. Оливия долго молчит, но я жду ответа. — Не понимаю, – наконец вздыхает она. — Когда я за тобой побежала, Эбби оставалась в туалете и подслушала план близнецов. Они нарочно подпаивали тебя крепким алкоголем и собирались унизить. — Что? Я… — Они знают про трастовый фонд. Тишина. Оглушительная тишина. — Но это же просто бессмысленно. — В самом деле? — Они… – она осекается и прикусывает губу. – Они стали со мной дружелюбнее. – Я склоняю голову набок, как бы говоря: вот он, тревожный звоночек. – Нет, правда. Мне казалось, они смирились с тем, что мы скоро породнимся, и решили подружиться. — Оливия… — Слушай, если они ненавидят тебя, это не значит, что они и меня должны ненавидеть, – выплевывает она, и в другой ситуации я бы, наверное, разозлилась. Но сейчас мне ее просто жаль. |