Книга Падение Брэдли Рида, страница 106 – Морган Элизабет

Она не может быть моей и не знать, кто я такой. Я не могу следить за ней изо дня в день, а потом вечером забирать ее на ужин. Ей достаточно лгали всю ее жизнь, и ее доверие к другим людям и так уже подорвано. И я не собираюсь пополнять список ее предателей.

Так что это нужно прекратить.

И еще мне нужно закрыть это дело.

В этот раз я настроен решительно, потому что это расследование портит мне хоть какие-то шансы на успех в отношениях с ней, а я не хочу заведомо портить то, что может оказаться настолько хорошим. Придя к этому заключению, я открываю дверь, чтобы забрать доставленный кофе, и когда поворачиваюсь, Оливия уже выходит из спальни – ее волосы растрепаны спросонья, а моя футболка едва прикрывает ее бедра.

Господи.

Она выглядит как мечта.

Как же мне плохо…

— Привет, – бормочет она, и я делаю шаг навстречу, протягивая ей кофе. – Это…

— Твой осенний напиток. У меня нет ничего из инструментов и ингредиентов, чтобы приготовить твой нормальный кофе, но сейчас осень, так что, думаю, эксклюзивный напиток из кофейни должен прокатить. Или я все неправильно сделал? – спрашиваю я, имея в виду тот случай, когда она сказала мне, что ходит в ту кофейню за напитком только осенью, потому что только тогда она может быть уверена, что они приготовят качественный кофе. Она переводит взгляд с чашки на меня и обратно, затем на завернутую в бумагу соломинку в моей руке. Она разворачивает ее, вставляет в стакан и делает первый глоток.

На ее лице отражается чистое блаженство.

Хотел бы я подарить ей это блаженство совсем не через кофе.

— Это идеально. Ты просто чудо! – говорит она, шаркая к кухонному столу и усаживаясь со своим напитком, все еще по большей части сонная. Я должен был дать ей время проснуться и прийти в себя, но перехожу сразу к делу:

— Нам нужно поговорить.

— Но я едва проснулась, – стонет она.

— Тогда просто послушай. – Она надувает губки.

Это так чертовски мило, что лишь усиливает мою потребность высказаться до того, как у меня сдадут нервы и я поведу ее обратно в свою спальню и сдеру с нее эту футболку.

— Я не хочу.

— Очень жаль, но у тебя нет выбора. – Она закатывает глаза, и я борюсь с улыбкой, усаживаясь на край своего кухонного стола. – Так вот, прошлая ночь…

— Извини, что заставила тебя спать со мной, – говорит она, обрывая меня с виноватым видом.

— Это была лучшая часть моего дня, Оливия, – говорю я совершенно искренне. Она делает паузу и смотрит на меня, и я задаюсь вопросом, не хуже ли работает ее фильтр в столь ранний утренний час.

— Тогда почему у нас разговор «о прошлой ночи»?

— Поцелуй. И… другое, – вздыхаю я.

Ее глаза расширяются.

— А, – говорит она, и я снова борюсь с улыбкой.

— Ага. К сожалению, это… не может повториться. – Ее брови сходятся в замешательстве.

— Но… ты бы хотел этого? – она говорит это как вопрос, словно пытается собрать кусочки пазла воедино.

Я вздыхаю.

— Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу. Но все слишком сложно с тем, что я работаю твоим… телохранителем. Мы не можем этого делать.

— В данный момент или вообще никогда? – спрашивает она, и, черт возьми, она словно видит меня насквозь, вчитывается в каждое мое тщательно подобранное слово, чтобы выискать правду.

— Мы можем вернуться к этому разговору в будущем. – Она кивает, как будто это имеет смысл, хотя на самом деле в этом нет никакого смысла. По крайней мере, не без всей предыстории, которую я пока не могу ей рассказать.