Книга Шанс на счастливый финал, страница 62 – Виктория Лавин

В то время мне казалось, что не взять с собой все вещи из его педантичного списка – это мелкий акт неповиновения. К примеру, зачем мне «кошки»? Давайте еще прихватим с собой котов и котят. Однако сейчас, когда Форрест резко останавливает внедорожник в буквальном смысле у черта на рогах, я начинаю задумываться о том, что, может быть, стоило отнестись к сборам с большей ответственностью.

— Слушай, как тебе такой план, – говорю я, разглядывая раскинувшуюся перед нами обледенелую тундру, – ты ведешь всех туда, а я разобью лагерь здесь? Когда вы вернетесь, машина уже будет прогрета и на ходу. – Я нервно похлопываю по приборной панели.

Форрест вынимает ключи из зажигания и не смеется с остальной группой, сидящей на задних сиденьях. На самом деле он с утра выглядит рассеянным, что, думаю, не слишком удивительно, учитывая вчерашнее письмо насчет гранта. В миллионный раз с момента прочтения письма я задаюсь вопросом, каким будет его решение. Судя по тому, как он хмурит брови, скорее всего, он еще не принял его. Но что, если он действительнорешит вернуться в Калтех? И вдруг однажды я подниму глаза от ноутбука и увижу его в моей любимой кофейне? И вдруг мы начнем встречаться?

— Номер не пройдет, Марго, – сидящий прямо за мной Олли кладет руку мне на плечо. – У тебя все получится. Мы все тебе поможем.

Мне очень хочется напомнить ему о том, что в прошлый раз, когда он пообещал быть рядом, почти сразу же бросил на произвол судьбы ради валунов. Но группа дружно поддакивает, щелкая отстегиваемыми ремнями, и все вылезают из машины. Форрест поворачивается ко мне. К моему удивлению, он выглядит почти таким же взволнованным, как и я, что оказывает чудотворное действие на мои нервишки.

— Всего одна ночевка, – говорит он, и это звучит так, будто он успокаивает сам себя. – Пойдем.

— Ты меня не заставишь, – в панике говорю я, прикрывая замок ремня безопасности.

Он натягивает толстую шапку-бини и впервые с явной неохотой пускает в ход свой козырь.

— Нет ночевки – нет письма.

Я сглатываю. Траппер сказал, что Форрест не допустит, чтобы со мной случилось что-то серьезное, и мне остается надеяться на то, что он прав.

Стоит ли удивляться, что переход до места ночевки оказывается изнурительным? Настолько изнурительным, что я даю себе клятву впредь использовать в тексте слово «изнурительный» только в буквальном смысле и никогда – в фигуральном. Даже Олли, идущий рядом, притих, и его выдохи клубятся вокруг лица крошечными облачками. Между тем моими выдохами вполне можно заполнить дирижабль Goodyear. Когда Форрест наконец поднимает рукавицу, давая группе сигнал остановиться, все мои силы уходят на то, чтобы не осесть на снег бесформенной кучей.

Как бы плохо мне ни было, место действительно очень красивое. Мы становимся лагерем на утесе, с которого открывается вид на океан нетронутого снега, уступающего лишь безбрежности сверкающего голубого неба. Куда ни повернись, везде в воздухе сверкает то, что Олли называет «алмазной пылью».

— Все молодцы, – говорит Форрест, едва кивая мне, отчего в животе начинают порхать тысячи бабочек. Установить бы там электроловушку для насекомых. – До заката времени немного, так что нужно работать быстро. Выбирайте место для палаток и начинайте утаптывать снег. Сегодня будет ветрено, так что придется строить ветровые стены.