Книга Шанс на счастливый финал, страница 55 – Виктория Лавин

— И он был подключен все время, пока я была здесь? – Когда я отвечаю не сразу, на ее лице проступает нечто худшее, чем гнев. Ей больно. – Но ты ведь знал, как сильно я скучаю по своей…

Марго умолкает и отводит взгляд, не желая показывать свою уязвимость. Чувства вины и сожаления вызывают во мне короткое замыкание и системный сбой. Я молча наблюдаю за тем, как она вздергивает подбородок. Когда Марго снова заговаривает, ее голос звучит тверже.

— Неважно, – пренебрежительно говорит она. – Не знаю, почему я ожидала чего-то другого. Какой пароль?

Я стою столбом, пока мозг пытается придумать, как исправить ситуацию. Еще в Калтехе я специализировался на решении сложных задач на клеточном уровне, но, видимо, рядом с Марго Брэдли я обречен вести себя как придурок. Я знаю, что должен извиниться. Признать, что это был мудацкий поступок, и сказать, что я прямо сейчас перенесу эту гребаную спутниковую тарелку в ее домик, лишь бы она перестала так на меня смотреть. Я хочу объяснить, что планировал рассказать ей, но ужасно боялся, что она выполнит свою угрозу и расскажет всему миру, как все ужасно в «Северной звезде». Но я стою столбом, а Олли смотрит на меня такими глазами, словно видит впервые.

— Здесь нет пароля, – наконец выдавливаю из себя я. – Просто открой браузер.

Марго бормочет что-то вроде «обалдеть, ей-богу» или «сломай себе ногу».

— Прости, Олли, но если есть интернет, мне нужно работать. За последнюю неделю я не смогла проверить ни одного факта.

— Круто, круто, – говорит Олли, не в силах полностью скрыть свое разочарование. – Если хочешь, я могу проводить тебя до коттеджа.

— Конечно, – говоря это, она смотрит прямо на меня. – Но сначала давай сходим ко мне за ноутбуком.

— Ага, без проблем, – небрежно отвечает Олли, хотя выражение на физиономии такое, как будто он только что нашел последний золотой билет Вилли Вонки. – Увидимся за ужином, чувак, – обращается он ко мне, кладя руку на спину Марго, в то время как она, не попрощавшись, поворачивается на костылях. – И держи меня в курсе насчет сауны.

Напоследок у него хватает наглости подмигнуть мне. Дверь открывается и закрывается за ними, и я остаюсь один, взвешивая все за и против поджога сауны, на ремонт которой потратил несколько недель.

Однако мои пироманческие размышления прерываются писком рации и голосом Джо.

— Ты здесь, Форрест?

Я чертыхаюсь и отстегиваю рацию от пояса.

— Здесь.

— Хотела сообщить, что у Траппера давно закончилось действие блокады. Он неважно себя чувствует, но не признается.

Я смотрю на часы. Проклятье. И инъекцию антикоагулянта я тоже проворонил. Такая забывчивость для меня нехарактерна. Что, черт возьми, происходит? Отец страдает, а я витаю в облаках, думая о Марго. Я до боли сжимаю переносицу и делаю глубокий вдох, насыщая легкие кислородом. Через мгновение решаю, что это тот самый звонок, который мне необходим. Привел Марго к себе, попытался произвести на нее впечатление кухонными талантами, достал виски… почти поцеловал ее – это какая-то сплошная череда ошибок, но еще не поздно все исправить.

— Спасибо, Джо. Уже иду.

За одну неделю может произойти очень многое. Что касается меня, я, подстегиваемая тоской, добавила к рукописи десять тысяч слов, прошла все этапы взаимоотношений с костылями (мы расстались друзьями), просидела шесть неловких ужинов бок о бок с Форрестом и обменялась с ним ровно тремя словами («Передай вино, пожалуйста»). Теперь, поднимаясь на крыльцо коттеджа с ноутбуком и кофе в руках, я оглядываюсь по сторонам и двигаюсь к входной двери с осторожностью пантеры. Иначе говоря, предельно незаметно – насколько это возможно в парке длиной до щиколоток, которая при каждом движении издает шуршащие звуки. Вот уже шесть дней я тщательно выверяю время своего утреннего прибытия в коттедж: до того, как убрали завтрак, но после того, как Форрест поел. Потому что, хотя я неделю твержу себе, что ничего страшного не произошло, его отказ все еще эхом отдается в моем сознании, как будто он прокричал эти слова в Большой каньон. «Мне неинтересно… неинтересно… неинтересно!»