Книга Шанс на счастливый финал, страница 39 – Виктория Лавин

— Так и есть, – я надеюсь, что мой резкий ответ отобьет у нее желание продолжать расспросы. Но то, что она говорит дальше, становится для меня неожиданностью.

— Я понимаю.

Я задерживаю взгляд на ее профиле, пока она с сосредоточенным видом поправляет походные палки.

— Правда?

Марго поднимает плечо.

— Моя сестра, Саванна, – та, что написала письма, которые ты держишь в заложниках, – нездорова. Или, по крайней мере, ей нездоровится большую часть времени. Она живет со мной, и я забочусь о ней. – Девушка вдруг хмурится, словно не хочет даже самой себе признаваться в том, что собирается сказать: – И если бы она жила на гребаной Аляске, то, наверное, мне тоже пришлось бы жить здесь.

Мысленно я возвращаюсь к тому дню, когда Марго по приезде узнала, что в «Северной звезде» якобы нет интернета. И как она тогда жаловалась, что ей нужно поддерживать связь с сестрой, у которой серьезное заболевание. От чувства вины по позвоночнику пробегает волна жара. Тогда я решил, что она лжет, чтобы получить желаемое, потому что, как мы уже выяснили, я мастер клеить ярлыки. Бросаю на нее взгляд и даю себе клятвенное обещание по возвращении в коттедж рассказать ей о доступе в интернет. А пока мне предстоит смириться с открытием, что эта девушка, которая при первом впечатлении кажется совершенно поверхностной и неприспособленной к жизни, возможно, единственный человек в радиусе тысячи миль, способный понять, что творится в моей жизни.

— Это не похоже на выбор, – отвечаю я.

Марго на мгновение ловит мой взгляд, а затем качает головой, и тихий вздох омрачает ее разрумянившееся лицо.

— Нет. Не похоже.

— Может, расскажешь, что с ней такое?

— Не знаю, – ее взгляд становится цепким. – Ты из тех врачей, которые не воспринимают всерьез аутоиммунные заболевания?

Я вскидываю брови.

— А почему бы мне не воспринимать их всерьез? Они очень хорошо задокументированы.

Она насмешливо фыркает.

— Скажи это тем придуркам, которые заявляли, что симптомы Саванны – чистая «психосоматика», в то время как у нее едва хватало сил досидеть до конца приема.

Меня охватывает гнев, направленный на людей, которых я никогда не видел. Я сам не ожидал от себя такой реакции, и лишь мгновение спустя мне удается заговорить.

— Мне жаль, что ей – и тебе – пришлось с этим столкнуться. Скептицизм по отношению к малоизученным заболеваниям – прискорбный защитный механизм в медицинском сообществе. Это не означит, что ее недуг менее реален, чем болезни, которые легче поддаются количественной оценке.

Марго кивает, и тут ее палка скользит по льду. Я протягиваю руку, чтобы поддержать, и на этот раз она хватается за меня. Даже сквозь варежки и мою парку давление ее руки посылает волны беспокойства по позвоночнику.

— Спасибо, – она отпускает руку и идет дальше. – И спасибо, что не стал очередным доктором-скептиком.

— Не за что. – Я откашливаюсь и добавляю: – Может быть, тебе пойти вперед? Тропа становится слишком узкой для двоих.

Она начинает подъем, бросив на меня последний мимолетный взгляд, снег хрустит под ботинками, и остаток пути по все более сложной тропе мы переговариваемся только о том, куда ставить палки и ноги. По мере подъема температура падает, а лес сменяется редколесьем. Марго с трудом держится на ногах, но с каждым новым валуном она, похоже, все больше стремится дойти до вершины. И вот после двух мучительных часов, в течение которых даже мои бедра начали гореть, мы наконец добираемся.