Книга Клятвы и бездействия, страница 115 – Сав Миллер

— Долгосрочных целях, говоришь? – Качаю головой. – Ты сам предложил мне встречаться с ней.

— Но не просил заводить отношения по-настоящему.

— Да, это чертовски плохо, верно? – Его глаза холодного синего цвета распахиваются, повторяя мой жест.

Смесь быстро заполняет куб, закрывая тело. Закончив, провожу рукой по краю тачки, чтобы капли не попали на пол.

— Значит, так просто? Она хлопает своими красивыми глазами, раздвигает загорелые колени, и ты забываешь обо всем, над чем мы столько трудились?

Я резко разворачиваюсь, выбрасываю вперед руку и толкаю его к стене, попутно выхватив из стойки кочергу с буквой «В». Алистер ударяется затылком о стену, сбивает висевшее там бра, я прижимаю его сильнее, подношу витую чугунную ручку к самому его лицу. Она еще горячая после работы, я знаю, он чувствует щекой жар.

Я могу одним движением проткнуть ему горло. Глаза остаются такими же холодными, на лице не дрогнула ни одна мышца. Теперь мне понятно, почему он добился таких успехов в политике и настаивает на привлечении сил извне для грязной работы.

Алистеру все безразлично. Он не готов пачкать руки из-за чего-то или кого-то.

Единственное, что он любит, – доводить людей до белого каления. Ему нужна чужая реакция, потому что на собственную он не способен.

Уменьшаю давление на шею, но ручку с буквой подношу ближе к его скуле.

Алистер смотрит на меня с прежним равнодушием.

Даже не шевелится.

Чертов социопат.

— Если ты еще раз позволишь себе так говорить о ней, – цежу я в ярости сквозь зубы, – я скормлю тебе твой собственный язык, и это будут последние слова, которые ты произнесешь.

Правый глаз Алистера дергается, будто он решает закатить их, но передумывает.

— Я не думал, что для тебя все так серьезно.

Фраза звучит, скорее, как насмешка. Следующий вдох дается мне с трудом из-за этого напоминания о том, что мой интерес к Ленни гораздо больше, чем допустимо для заключивших договор. Фыркаю, отталкиваю брата и отворачиваюсь, чтобы сдержаться и не сделать то, о чем наверняка впоследствии пожалею.

Мы потратили много сил и времени, чтобы выстроить нормальные отношения, не стоит все портить только из-за того, что порой оба ведем себя как идиоты.

В конце концов, он – все, что осталось от моей семьи, и другой не будет.

— Ничего не изменилось, тебе показалось.

Пока я убираюсь в помещении, он стоит и смотрит в противоположную стену. Я принимаюсь отчищать тачку, несколько раз поглядывая в его сторону, надеясь, что он соберется и уедет, но нет.

Через некоторое время Алистер трясет головой, будто приходя в себя. Похоже на снятое видео о действии заклинания, прокрученное назад, человек выходит из ступора. Потом он даже улыбается и хитро на меня смотрит.

— Но все же она тебе небезразлична?

Я не удостаиваю его ответом. Грудь сдавливает при мысли, что дома меня ждет маленькая куколка, поэтому любые слова сейчас будут казаться лживыми.

Алистер сжимает зубами нижнюю губу, отпускает с резким звуком.

— Ты знаешь, что обязательно сделаешь ей больно? Таково проклятие Вульфов.

На этот раз он не ждет ответа и через пару минут тихо уходит.

Я запираю дверь не сразу, потом оглядываю пространство, проверяя, все ли в порядке.

Я отсутствовал непривычно долго, даже запах формальдегида и промышленного чистящего средства, давно въевшегося в стены, кажется приятным и частично излечивает ностальгию.