Книга Скажи мне шепотом, страница 123 – Мерседес Рон

Кам поморгала и словно бы смутилась.

Однако я не желал, чтобы она уходила от ответа.

Поэтому поднес руку к лицу Кам и притянул ее ближе.

— Скажи! – потребовал я, как никогда нуждаясь в ее ответе. Он был жизненно необходим, чтобы начать все заново, чтобы заново довериться, чтобы вновь поверить, что возможно… возможно, где-то еще меня ждало хоть сколько-нибудь счастья. – Скажи хотя бы шепотом и, клянусь, ты придашь мне силы начать все сначала.

Кам опустила глаза, но я заставил ее снова посмотреть на меня.

— Скажи мне, Кам… пожалуйста, – настаивал я.

— Это всегда был ты, Тьяго, – призналась она, едва взмахнув ресницами. – Был ты, есть ты и будешь ты…

Ни медля ни секунды, я принялся ее целовать.

КАМИ

Когда его губы коснулись моих, я испытала тысячу разных эмоций. И все они оказались настолько сильными, что ощущения от соприкосновения наших губ грозили превратиться в наркотик, от которого я стану зависимой. Все начиналось как поцелуй печали, наполненный горечью, виной, горем и болью, но вскоре он превратился почти в физическую потребность для обоих. Мы слишком долго жаждали этого момента, хоть и спрятали мысли о нем так далеко, что оба потеряли туда дорогу.

Тьяго буквально овладел моими губами, и это сильно отличалось от нашего первого поцелуя много лет назад. До того, как последовавшие далее события поставили крест на нашей жизни, наших мечтах и нашем детстве. Сейчас он целовал меня отчаянно, но требовательно. Как будто требовал принадлежать ему. Тьяго метил меня везде, куда без сопротивления проникал его язык.

— Иди сюда, – велел он, отстегивая мой ремень, затем свой и наконец откидывая спинку сиденья.

Без тени сомнения я прижалась к нему, села верхом и позволила наброситься на себя с поцелуями, чтобы Тьяго проник в меня во всех смыслах этого слова.

Его руки заскользили по моей спине и медленно спустились до ягодиц.

— Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом, Камилла, – проговорил он, с силой сжимая их и снова закрывая мне рот поцелуем.

Обхватив руками крепкую шею, я притянула Тьяго к себе. Слегка отклонившись назад, я почувствовала, как руль упирается в спину, но не обратила внимания. Хотелось быть к нему как можно ближе. Я желала его во всех смыслах, в каких только можно желать человека.

— Тьяго, – выдохнула я, когда его ладони покинули мою задницу, заскользили по спине, плавно переместившись на грудь.

Он с силой сжал мой спортивный лифчик, покрыл поцелуями кожу… и сотворил что-то языком такое, от чего я покрылась мурашками. Но и этого оказалось недостаточно. Я хотела больше.

Опустив руки, я почувствовала его мокрую насквозь футболку и принялась отчаянно ласкать Тьяго. Казалось, его тело состоит из одних мышц, жестких, четко очерченных. Это было тело спортсмена. Того, кто продолжал работать и тренироваться, несмотря на все, что случилось в его жизни. Я со всей четкостью осознала, что в тот день, пятнадцатого октября восемь лет назад, Тьяго потерял все, что любил. Потому что он потерял не только сестру. Насколько мне было известно, после переезда он больше не видел своего отца. Его мать впала в депрессию и больше не была такой, как раньше. Даже я поняла это, когда приходила к ним. Катья Ди Бьянко больше не была той, кого я знала, с кем я выросла. Я поняла тогда, почему Тьяго сбился с пути. Он отчаянно старался спасти то, что оставалось от его семьи, по ходу дела потеряв себя.