Книга Нарисованные шрамы, страница 70 – Нева Алтай

Я прохожу мимо высокой стеклянной витрины, вмещающей наборы хрустальных бокалов, когда слышу звук, пронзающий воздух. Витрина разбивается и падает на пол, миллион крошечных стеклянных осколков разлетается повсюду. Люди начинают кричать. Руки обхватывают меня вокруг талии и притягивают к полу. В следующее мгновение Иван склоняется надо мной, ведя к задней части магазина. Раздается другой выстрел, я спотыкаюсь и вытягиваю руку, чтобы избежать удара головой об пол. Боль пронзает руку. Хватаясь за плечо, Иван тащит меня к аварийному выходу, одновременно крича в телефон, который он держит в другой руке.

Мы прорываемся через аварийный выход в переулок позади магазина в тот самый момент, когда из-за угла выезжает машина. Шины скрипят, когда она внезапно останавливается. Иван толкает меня обратно через дверь, сует руку в куртку и вытаскивает оружие. Я слышу, как два выстрела раздаются почти одновременно.

— Стой там, – говорит он через плечо и пропадает из виду.

Пару секунд спустя я слышу еще один выстрел. Я вообще не понимаю, что происходит. Это случайная стрельба или кто-то пытается нас убить? Я должна оставаться здесь или идти обратно внутрь? Должна ли я выйти и искать Ивана? Я так напугана, что не уверена, что могла бы сдвинуться с места, даже если бы знала, куда идти.

Я смотрю на левую руку: большой кусок стекла наполовину погрузился в мою ладонь, кровь струится вокруг него. Чертовски больно.

Слышен звук быстрых шагов из переулка, я делаю глубокий вдох и жду, чтобы посмотреть, кто это.

Иван появляется в моем поле зрения, хватает за руку и заставляет меня бежать по улице. Я бросаю взгляд через плечо и вижу машину. Водительская дверь широко открыта, и неподвижная фигура лежит на земле. Сирены воют где-то вдалеке, но звук приближается.

Я замедляюсь, но Иван продолжает тянуть меня по улице и затем за угол, к парковке, где он оставил нашу машину.

Он открывает дверь и впускает меня внутрь, когда видит мою руку и шипит.

— Нина Петрова! Боже мой, почему ты ничего не сказала?

— Там это не казалось важным, – говорю я и поднимаю руку. – Ты думаешь, что врач, который зашивал Костю, сделает то же самое для меня?

Иван поднимает голову и внимательно смотрит на меня широко раскрытыми глазами, затем мотает головой и бормочет что-то по-русски.

— Мы едем в больницу. В противном случае пахан будет не рад.

— Думаю, нам не следует его бесить. Твой пахан немного раздражительный в последнее время. Тогда поехали.

Иван ухмыляется, помогает мне сесть в машину, и мы уезжаем.

Роман

— Там была перестрелка, Роман.

Я таращусь на Дмитрия, и, клянусь, мое сердце перестает биться, когда недавний звонок всплывает в памяти. Нет. Я хватаю его за горло и приближаюсь лицом к его лицу.

— Где моя жена? – цежу я сквозь сжатые зубы, изо всех сил стараясь сдерживаться, чтобы не сломать ему шею.

— Мы не знаем. Иван позвонил и сказал, что кто-то начал стрелять, когда они были в магазине, и что он выводит ее. Это было пятнадцать минут назад. Я не могу дозвониться до него. С того момента он не отвечает на телефон.

— А остальные?

— Там только Иван. Я просил двоих из команды безопасности ехать с ними, но Нина Петрова сказала, что не хочет, чтобы они с ней ехали.

Я стискиваю зубы и сжимаю шею Дмитрия так, что его лицо начинает краснеть.