Книга Нарисованные шрамы, страница 67 – Нева Алтай

— Я уже твой, малыш. – Он целует мою макушку.

После этого наступает тишина. Его не переубедить. Чертовски сильно хочется плакать, но каким-то образом у меня получается держать себя в руках.

— Скажи, Роман, тебе бы не хотелось, чтобы мы могли заниматься сексом обычным способом? Потому что я бы хотела. Я бы ничего так не хотела, как чтобы ты был надо мной, чтобы чувствовать, как твое тело прижимается к моему, чтобы ты тянул руки над моей головой. Но это для меня невозможно: по крайней мере, в ближайшем будущем. Может быть, никогда. Это проблема? Тебе наскучат мои проблемы? Решишь ли ты в какой-то момент поменять меня на менее дефектную версию? На женщину, которая не будет невольно содрогаться, когда ты приблизишься к ней сзади без предупреждения? Или у которой не будет панической атаки, когда ты забудешься и схватишь ее за запястье вместо предплечья? Ты думаешь, я не заметила, что всегда Дмитрий или Иван идут с нами, и никогда – Костя, Михаил или Сергей, потому что они такого же роста, как ты? Или что они либо садятся, либо покидают комнату, когда я захожу? Когда я вошла на кухню через несколько дней после ножевого ранения Кости, он свалился на стул настолько резко, что удивительно, как у него не разошлись швы. Тебе, черт возьми, пришлось проинструктировать твоих людей садиться, когда я вхожу в комнату, чтобы я не паниковала. Уверена, что иметь дело с моими проблемами утомляет и разочаровывает. Решишь ли ты в какой-то момент заменить меня на какую-нибудь менее долбанутую?

— Боже, Нина! – Он уставился на меня в шоке. – Как ты можешь говорить что-то подобное?

— А, тебе не нравится, как это звучит, да? Ну, иди ты к черту, Роман, – шепчу я, утыкаюсь лицом в его грудь и позволяю слезам свободно течь.

Я чувствую его руку в своих волосах, другая рука обнимает меня за талию, и в следующее мгновение я лежу на нем сверху. Он убирает пряди волос, прилипшие к моему заплаканному лицу, и большими пальцами проводит по коже у меня под глазами.

— Прости меня, милая. Просто… я так чертовски сильно тебя люблю. Я безумно боюсь, что однажды ты можешь уйти.

Я стискиваю зубы.

— Дай мне руку.

Он поднимает бровь, но делает, как я прошу.

Я веду его руку вниз между нашими телами, пока она не останавливается между моими ногами, и я прижимаю его пальцы к моим влажным трусикам.

— Ты чувствуешь это, Роман? Это то, что со мной происходит всего лишь от лежания рядом с тобой. Я настолько без ума от тебя, любимый, что просто нахождение рядом с тобой делает меня очень влажной, – шепчу я и чувствую, как он твердеет подо мной.

Он медленно просовывает палец под резинку моих трусиков и начинает стаскивать их.

— Сними! – рявкает он.

— Роман, нет…

Другая его рука хватает их, и раздается внезапный звук рвущейся ткани. Я все еще в шоке от того, что он только что порвал мои трусики, когда он спускает свои боксеры, хватает меня за талию и опускает на свой член. Мне настолько хорошо, что мои глаза закатываются куда-то в голову, в то время как мои мышцы начинают сжиматься вокруг него.

— Моя, – произносит он и углубляется в меня. – Только моя. Скажи это.

— Только твоя, любимый.

Еще один толчок, и я кончаю, внутри все взрывается. Дрожь охватывает мое тело. Роман стонет, когда глубоко входит в меня, и я чувствую, как его семя наполняет меня. Все еще спускаясь с высот, я падаю ему на грудь. Это был самый умопомрачительный минутный секс, который когда-либо у меня был.