Книга Слово о Сафари, страница 161 – Евгений Таганов

Таким было симеонское бытие в тот момент, когда Дрюня-Андрей решил бороться за чистоту сафарийских принципов. Начал он с системы сафарийского посвящения, которая, и без того весьма условная, действительно пришла в полное небрежение. Скрупулёзный подсчёт вёлся только трудочасов, на всё остальное смотрели сквозь пальцы. Но оказалось, что Принц крови прекрасно помнит из детства наши старые зграйские разговоры об испытаниях бетоном и фермой, услужением и ремеслом, лишь пройдя которые дачник-стажёр мог попасть в четырёхразрядные фермеры, а для следующего разрядного продвижения он должен пройти дополнительные испытания шерифством, учительством, творчеством и управлением. Там, где хоть и престижней, но намного беспокойней, ибо постоянно придётся читать новые книги, смотреть спектакли, слушать концерты, писать газетные заметки, изучать языки, историю и философию, высказываться на худсоветах, вмешиваться в любой непорядок на улицах, выносить взвешенные административные решения и даже убедительно представлять Сафари в дальних командировках.

Прежний ажиотаж вокруг этих вопросов давно позабылся. Спущены на тормозах были как попытки сделать всех галерников гиперинтеллектуалами, так и поблажки ленивым творцам. На первый план постепенно вышли элементарное трудолюбие и умение ладить с окружающими, и лишь потом рекомендовалось искать нишу для эффективных индивидуальных увлечений. А если кто нашёл, то вообще получал себе бронь от всех прочих сафарийских повинностей.

— Пусть всё так и будет, — решил юный реформатор, — но пусть это будет приведено в порядок. То есть каждой разрядной привилегии должна соответствовать чётко обозначенная обязанность.

В переводена нормальный язык это означало, что каждый фермер определённое количество дней в году должен был находиться в командировках, на учительстве, шерифских и управленческих дежурствах. Ну и конечно, не мог отвертеться от публичных высказываний по любому обсуждаемому на острове важному вопросу.

Эти свои выкладки Воронцов-младший обнародовал сначала в нижней палате симеонского парламента — Бригадирском совете, где его идеи приняли в штыки. Но была ещё верхняя палата — Совет Зграи, и там Дрюня сообщил то, что не счёл нужным говорить патронам и бригадирам:

— Скрытая задача нашего регламента — чистка в шевальерских рядах. Как в компьютерных играх: с каждой победой уровень сложности нужно повышать, иначе выигрывать уже неинтересно.

— Всё верно, остался только маленький вопрос: а зачем? — въедливо заметил Севрюгин.

— Затем, чтобы самим соответствовать.

— Чему бы это? — с плохо скрытым раздражением обронила Катерина.

— Нашему праву пожизненно управлять.

— А что, оно у нас пожизненное? — невинно округлил глаза Чухнов.

Принц крови проигнорировал его риторическую реплику.

— Посмотрите хотя бы на наших вице-командоров, — напористо продолжал он увещать нас. — Да, они сверхнадёжны и преданы сафарийскому делу, однако фактически превратились в рядовых исполнителей, хорошо сбалансировали себя с сегодняшним Симеоном, но уже не проявляют никакой инициативы и панически боятся новых идей от других фермеров. Ладно, их мы трогать, как жену Цезаря, не будем. А завтра им на смену придут другие управленцы, они сейчас тоже лихо начинают, быстро матереют, едва не перехватывая инициативу, но в последний момент на чём-нибудь непременно прокалываются и застревают в начальниках какого-нибудь цеха.