Книга Вход только для мертвых, страница 89 – Валерий Шарапов

— Ша! — Дверь распахнулась, и в отдел приблатненной походкой, держа руки в глубоких карманах широких диагоналевых брюк, вошел Журавлев. Низ чесучового распахнутого пиджака, собранного за спиной, он плотно прижал локтями, отчего его открытая, принаряженная в голубую рубаху грудь выпирала колесом. Бежевая кепка шестиклинка с пуговкой на макушке была ухарски сдвинута на бочок, во рту он гонял из угла в угол пренебрежительно кривившихся губ незажженную папиросу. Дойдя до середины помещения, Илья залихватски исполнил несколько коленец, высоко вскидывая коленки, с шумом ударяя ладонями по своим голяшкам, притопнул парусиновыми ботинками и выбросил руки в стороны. Хитро жмуря глаза, спросил с вызовом:

— Ну, как я вам? Похож на грозу женскому полу?

Капитоныч сокрушенно поворочал своей лысой головой, поскреб затылок и выставил большой палец.

— Даже мои пижонские туфли бледнеют с твоим нарядом. А уж я в этом деле толк знаю.

— Слов нет, — поддержал его и Васек Федоров, с завистью разглядывая гражданский наряд Журавлева, которого за два года совместной службы видел всегда в галифе да в гимнастерке. — Прямо другой человек. Сразу видно, что по обличью ты парень фартовый.

В отдел спиной вперед ввалился Заболотнов, неся перед собой в охапке какие-то тряпки. Он развернулся и, ни на кого не глядя, прошел к дивану, свалил на его потертую, в мелких трещинах, кожаную поверхность принесенное барахло.

— Вещдоки, — угрюмо пояснил водитель, вздыхая и сокрушенно качая головой. — Орлов распорядился принести… Сказал, что Журавлеву для спецзада… — Он запнулся на полуслове, узнав в нарядном пижоне самого Журавлева. — Ядрит твою налево! — воскликнул Заболотнов и с восхищенно сияющими глазами несколько раз обошел вокруг стройной фигуры товарища, рассматривая его обнову. — Ни дать ни взять — щеголь!

Не прошло и минуты, как оперативники перестали обсуждать наряд Журавлева, в помещение ворвался Орлов, на ходу листая блокнот с записями.

— Ма-а-ать мо-оя жен-щи-на! — ошарашенно произнес он, оторвав взгляд от страниц, вдруг заметив старшего лейтенанта, облаченного в непривычную для его глаз гражданскую одежду. — Ну-ка, повернись-ко, сынку, — насмешливо попросил Орлов, — батьку будет тебя оглядывать.

— Чего ты, Клим, — смутился Журавлев, но все же подчинился.

— Форсу много, — поморщился Орлов, окинув его оценивающим взглядом. — Как бы нам палку не перегнуть.

— В самую точку, — не согласился с ним Капитоныч. — И по обличью видно, что у человека деньги имеются. От его вида любая торговка сомлеет… Разве нет?

— Ладно, проехали, — отмахнулся Орлов. — Где раздобыл? — уже деловито поинтересовался он.

Журавлев снял кепку, растопыренными пальцами заправил взлохмаченный чуб назад, присел на диван. С опаской покосившись на мятые, пропахшие затхлостью, давно не надевавшиеся вещи, в которые Орлов собирался его вырядить, чтобы под видом некоего залетного фраера провести операцию на базаре, стал с воодушевлением рассказывать:

— Во временное пользование попросил у своей хозяйки Серафимы Никаноровны, у которой комнату снимаю. Долго я не знал, как к ней подступиться… Она ведь как о вещах заботилась, стирала постоянно, наглаживала… А ведь сынок ее на фронте погиб, механиком-водителем был… Ну, вы сами эту историю помните, когда мы Филина брали. А она его вещи берегла, сама голодала, а на рынок не несла… Они ей как память остались. Но все же набрался я храбрости да и заикнулся. Уж как она обрадовалась, говорит: «А я, Илюшенька, и сама сколько раз вам собиралась предложить… Да подумала, что вы обидитесь… А они практически ненадеванные, не успел их мой Коленька поносить». Надел я их, тут она и заплакала, что, мол, я ей сына ее напоминаю. Одним словом, насовсем отдала. Думаю вот заплатить ей с зарплаты.