Книга Вход только для мертвых, страница 39 – Валерий Шарапов

— Держи, — сказал Жданов после крепких объятий и протянул Журавлеву завернутый в серую плотную бумагу беляш, который ловко выудил из кармана своих широченных штанин. — Как я понимаю, мы в столовку не пойдем, а сразу направимся в гости к вашему подозреваемому?

— Точно, — расцвел в благодушной улыбке Илья, радуясь тому, что они понимают друг друга с полуслова. Он с благодарностью принял у него беляш, развернул бумагу и откусил добрый кусок покрытого нежной корочкой пирожка, наполненного внутри сочным мясом. — Вкусно, — чуточку невнятно произнес Илья, с аппетитом уплетая беляш.

— Из нашей ведомственной столовой, — с заметным бахвальством ответил Петр. — Это что-о… Там Нюра такие котлеты стряпает, у-у, пальчики оближешь. Сам потом увидишь, когда в отдел прибудем.

С его лица улыбка практически не сходила. Даже когда он рассказывал о Шемардине, то и тогда его по-мальчишески милое лицо с чуть заметными веснушками на носу лишь на миг омрачалось, пробегали серые тени, и тотчас снова принимало улыбчивое радушное выражение.

За непринужденными разговорами они прошли улицу Советскую, свернули в какой-то без названия пыльный проулок, прошли вдоль длиннющего кирпичного забора с потрескавшимися стенами, миновали водонапорную восьмигранную башню 1870 года постройки, элеватор, церковь Елецкой Божьей Матери, потом еще раз свернули и вскоре вошли во двор через полуразрушенную арку. На ее стене сохранилась довоенная жестяная табличка с названием улицы: «4-й Знаменский переулок».

— Вот мы и на месте, — сказал Жданов и указал пальцем на двухэтажный осадистый купеческий дом. — В нем сейчас коммунальные квартиры… Не поверишь, пятьдесят жильцов проживают… На комнаты поделили, и все дела… У других нынче и этого нет, много чего разбомбили фашисты. Но ничего, скоро мы все отстроим, — уверенно заявил он. — А пока придется и так пожить. В тесноте, да не в обиде.

Но почему-то повернул Петр в другую сторону от дома, где шагах в двадцати располагался флигель с примыкающей к нему кирпичной пристройкой с покатой крышей.

— Дворницкая, — объяснил Жданов и гостеприимно распахнул перед Ильей скрипучую дверь. — Заходи, не стесняйся, — хохотнул он, ощерив на удивление здоровые, с легким налетом желтизны, крепкие зубы.

Еще когда подходили, Журавлев заметил маячившее за пыльным стеклом чье-то расплывчатое мутное лицо. А когда вошли, с табурета проворно поднялся сидевший у окна рослый парень в накинутом на плечи темном пиджаке и в черной кепке, глубоко надвинутой на глаза. На обшарпанном подоконнике лежал небрежно скомканный, серый от грязи дворницкий халат.

— Ну что там, Свиридов? — спросил его по-свойски Жданов, и Илья догадался, что это сотрудник, вырядившийся таким образом для того, чтобы не вызывать у жителей дома подозрений.

— Все нормально, товарищ старший лейтенант. Подозреваемый только что явился с какой-то женщиной. С собой они принесли в авоське съестные продукты. А судя по тому, что у него на пиджаке был оттянут внутренний карман, прихватили водки, — ответил он, с откровенным интересом, без стеснения разглядывая Журавлева. — А вот девочки я так и не видел, — перевел он виноватый взгляд на Жданова.

— Почему думаешь, что у него за пазухой водка? — сдержанно поинтересовался Петр, тая в уголках губ улыбку. — А, например, не шампанское или вино?