Книга Вход только для мертвых, страница 36 – Валерий Шарапов

Этим обстоятельством Клим был сильно озабочен, с его смуглого обветренного лица весь день не сходило хмурое выражение. Он с задумчивым видом сидел за своим столом и поминутно шевелил чернявыми бровями, не мигая, глядел куда-то в дальний угол, громко барабанил пальцами по крышке двухтумбового стола, покрытого зеленым сукном, не замечая, что стучит. Только тогда он обратил внимание на свои бессмысленные действия, когда случайно заметил, что присутствующие в помещении сотрудники с чрезмерным вниманием наблюдают, как шевелятся его обросшие мелкими кучерявыми волосками пальцы, словно он играет одной рукой на невидимой клавиатуре. Орлов прекратил раздражающее сослуживцев постукивание, и все с облегчением вздохнули.

Так оно на самом деле и вышло, Клим как в воду глядел. В пришедшем через сутки ответе — тут коллеги, надо отдать им должное, постарались — говорилось: «На ваш запрос за №… от числа… сообщаем, что гражданка Прасковья Семеновна Шемардина, 73 лет от роду, ранее проживающая в селе Печенкино по адресу: улица… дом… повешена фашистами в 1942 году в июне месяце как пособница партизан и в настоящее время покоится на сельском кладбище. Начальник РОВД подполковник Никитин».

Орлов дочитал сию официальную бумагу, положил ее на стол и принялся ходить взад-вперед по комнате, заложив руки за спину. За прошедшие сутки определенная работа была проделана, что, однако, ситуацию нисколько не прояснило, а еще больше запутало. Опрошенные железнодорожники, которые дежурили и трудились на вокзале или хотя бы неким образом были причастны к бесперебойному функционированию железной дороги в тот злополучный день, когда там мог появиться гражданин Шемардин с девочкой, не признали в словесном портрете такого человека. Все они в один голос ссылались на то, что пассажиров на вокзале всегда бывает очень много и углядеть среди них какого-либо подозрительного типа еще и не представлялось возможным в силу того, что они были заняты своими непосредственными обязанностями и обращать внимание на посторонних людей времени не оставалось. Правда, сорокалетний милиционер линейного отдела младший сержант Пузырьков заверил Журавлева, показавшего ему нечеткую фотографию девочки, которую он снял со стены, на которой висели фотографии еще каких-то родственников, что такой девочки в его дежурство точно не было. А уверен он в этом потому, что у него самого имеются двое малолетних ребятишек и он всегда внимательно относится к чужим детям, чтобы оказать им посильную помощь. Все-таки железнодорожный вокзал — это не уютный собственный дом, а по существу, проходной, а в данном случае проездной двор.

— Журавлев, что там с конвертом? — неожиданно спросил стоявший около окна Орлов и, круто развернувшись на каблуках, в два шага пересек небольшое помещение уголовного розыска, стал напротив сидевшего на диване Ильи, ожидая ответа. Свои руки он все так же продолжал держать за спиной, бездумно крутил большие пальцы, как будто руки мешали и он не знал, что с ними делать. — Что говорят специалисты из лаборатории?

Сидеть, когда начальник стоит, было не по уставу, хотя Клим и считался его близким товарищем, Журавлев торопливо поднялся. Теперь они стояли вровень, глядя в глаза друг другу.

— Собственно, пока ничего не говорят, — с некоторой долей смущения сказал Илья, словно сам был виноват в том, что хваленые специалисты из четвертого отдела никак не могут определить под размазанными чернильными потеками неизвестный адрес. Всего лишь хотя бы одну строчку с наименованием населенного пункта. — Говорят, что зацепиться там не за что.